– Тебя отведут к нему, – произнес он, стирая с губ кровь, так, чтобы Кавур не увидел перепачканные в ней пальцы.
Выйдя из каюты, Иль остановился, а услышав, что дверь за ним закрылась, стал оседать на пол, задыхаясь в кашле.
Он опять чувствовал руки, которые его подняли с пола и понесли. Это был Мун. Иль прижимался к нему, пытаясь дышать и проваливаясь в пустоту.
Очнулся он в своей каюте. Подле него сидела Медора, а Мун, как всегда, стоял у стены.
– Почему ты не с Римусом? – прошептал Иль.
– Сейчас я нужна тебе. К Дэю я пойду позже.
– Спасибо, мне очень плохо без тебя, – найдя ее руку, Иль попытался сжать пальчики девушки.
– Я с тобой, прости, что оставила тебя, когда тебе плохо, – проведя по спадающим на лоб цветным прядям волос, Медора вздохнула, впитывая боль, идущую от Илариса.
– Я боролся… но это бесполезно… он не любит меня. Зачем бороться за то, что умерло. Я отпускаю его. Пусть он будет счастлив. У него есть корабли, капитаны, которые верны ему, у него есть сын. Он сможет начать жить заново.
– А ты?
– Я буду счастлив, зная, что Кавур стал прежним, и его ребенок с ним… а мне уже недолго осталось…
Медоре нечего было ответить. Она чувствовала в Иларисе приближение ухода… как будто он растворялся в пространстве, исчезая. И еще ей было жаль, что люди так и не научились ценить любовь. Ведь она чувствовала любовь у Кавура и утопала в любви Иля. Но почему же они не вместе? Медора не была человеком и не могла понять то, что для нее было так просто – быть с тем, кого любишь, но оказалось, для людей это слишком сложно.
***
Стоя подле капсулы с ребенком, Кавур стер слезу, скатившуюся по щеке. Слеза счастья от вида новой жизни, которая была его продолжением, он не стыдился ее. В этом сморщенном комочке была частичка его, то, что даст ему бессмертие – его сын, который продолжит род Карбоне. Вот он, секрет вечной жизни, как все просто – любовь создает жизнь, продолжение нас в детях. Мы живем вечно, рождая в любви новую жизнь.
Теперь в его жизни все изменилось. Он был не один, он не имеет права бросить сына. Уже неважна гордость и его желание доказать себе, что он сможет обрести себя, скитаясь по заброшенной планете. Он обязан дать ребенку будущее. Слова Илариса о капитанах, верных ему, всплывали в сознании. Подумав, Кавур вызвал экран проекции. На нем вместо Илариса, которого он хотел видеть, возник его заместитель Чен. Выслушав его, Чен сказал, что без проблем предоставит Кавуру космобот для полета на дрейфующие рядом с Катарсисом корабли. Конечно, Кавур мог поговорить с капитанами по видеосвязи, но он хотел лично общаться с каждым из них и не через цифровые изображения. Ему было важно понять, насколько эти люди преданны ему и готовы ли подчиниться его командованию, а главное, готовы ли они воевать против власти Тао. Теперь Кавур решил то, чего он хочет – он хочет свергнуть ненавистного императора с его режимом. Это был слишком грандиозный план, но Кавура это не пугало. У него есть сын, ради которого он построит новый мир.
Переговоры с капитанами кораблей проходили несколько лунных суток. Все же это были прежде всего его боевые соратники, с которыми он воевал плечом к плечу. Некоторых он знал лично, других встречал по боевым зданиям. Так же и команды пяти кораблей хотели видеть своего адмирала. Именно так теперь к нему все и обращались. Это вернуло Кавура к жизни. Пусть у него маленький флот, но он его.
Обсудив их будущее планы по свержению императора, Кавур понимал, что без поддержки Катарсиса он не сможет их осуществить. Пока не сможет – у него слишком мало кораблей, ему нужно время, чтобы окрепнуть.
Хотя он врал себе в том, что хочет видеть капитана Иля только ради обсуждения с ним вопросов взаимосотрудничества. Иларис вернул его к жизни, помог стать прежним, а главное, спас его сына. Ребенок все это время так и был на Катарсисе. Пока его не было смысла забирать, так как там он бы в полной безопасности. Кавур уже соскучился по нему и хотел видеть младенца. А вот разговор с Иларисом ставил его впервые в тупик. Он не понимал причин поступков того. Зачем все это Иль делает для него? Хотя с ребенком понятно, все же это ребенок его сестры и Иларис спас его ради частички рода Инфарио, которая есть в нем. Но зачем он делает все остальное? Зачем отдает флот? Тоже ради будущего ребенка? Только такой вывод можно и сделать. Все ради ребенка, а не ради любви, которой уже давно нет между ними. Иларис с Фрозом. Возможно ли заменить в сердце капитана Иля Фроза на себя? Кавур не привык отступать. Фроз всего лишь соперник. Теперь, обретя себя, он готов побороться за Илариса даже с главой акел.
***
О возвращении Кавура на Катарсис Иль узнал из доклада Чена. Затем поступило сообщение о том, что Кавур хочет переговорить с ним. На это Иль лишь грустно улыбнулся. Пока адмирал был со своим маленьким флотом, Иларис восстанавливал себя. Физически это ему даже удалось, лекарства помогли, а вот душевно… У него уже не осталось сил все это выносить. Он надеялся, что Кавур, обретя свой флот, заберет ребенка и улетит навсегда. Как бы больно это слово ни звучало, но расставание навсегда – это единственно правильное решение для них. Они чужие друг другу люди с общим прошлым, которое нужно забыть. Забыть, чтобы жить дальше. У Кавура теперь есть ради чего жить – это его сын, а Илю оставалось совсем немного жизни, он не хотел прожить ее в вечной боли. Как он хотел дожить отпущенное ему время, он еще не решил, хотя была еще четвертая и пятая часть Катарсиса, которую он должен был найти. Это он сделает ради своего корабля, чтобы умирать со спокойной душой, зная, что Катарсис будет жить вечно.
Прежде, чем встретиться с Кавуром, Иль решил сначала зайти к Медоре и узнать, как чувствует себя Дэй. Все это время он не был у них, только общался с девушкой, когда она приходил в их каюту. Медора рассказывала о восстановлении Дэя, который шел на поправку. Иларис радовался и за Дэя, и за излучающие счастье глаза Медоры.
Зайдя в их каюту и увидев Дэя, Иль замер, не веря своим глазам. Дэй стоял напротив него и это был уже не совсем тот Дэй, каким он был раньше. Хотя лицо было прежним, на нем не осталось шрамов и ожогов, но главное, был восстановлен глаз. Он был как у акел – полностью голубой с точкой зрачка. Сожженные волосы Дэя теперь стал другими, они были как металлические жгуты, скручены в длинные пряди и завязаны в хвост, который достигал по длине талии. Иларис понимал, что и волосы у Римуса как у акелы. Он перевел взгляд на его руки. Да, у Дэя вместо культи была рука, а там, где были отрублены пальцы, они были в металлических накладках, как руки у Фроза.
Римус первым шагнул к Иларису, а тот отметил, что функция движения так же полностью у него восстановлена. Он двигался уверенным шагом. Подойдя к Илю, протянул руку.
– Спасибо, капитан Иль.
Ощутив рукопожатие Дэя, Иль порадовался, какое оно крепкое и уверенное.
– Я не слишком сильно сжал твою руку? – спросил Дэй. – Просто еще не очень привык рассчитывать свою силу, – видя непонимание в глазах Иля, Римус подошел к креслу и просто смял его руками, как будто оно было из бумаги. – Прости, я не хотел рушить мебель, но мне нужно было тебе это показать то, каким меня сделали акелы.
– Ты теперь очень похож на них, – это действительно было так. Внешность Римуса преобразилась. К его истинно-мужской красоте добавилось инопланетная красота акел. Волосы, похожие на металл, глаз с точкой зрачка, руки в металле и сила неземной расы. Но все это очень гармонировало с Дэем, он выглядел потрясающе, став невероятно привлекательным в своей мужественной красоте. Это восхищение Дэем Иль видел в глазах Медоры. В них была любовь. Иларис улыбнулся, выдохнув с облегчением. Наконец у этих двух все закончилось хорошо, вернее, все у них только начинается.
– Я так рад, что Фроз помог. Ты стал таким… нереальным, – не находя слов, Иларис улыбался Римусу.
– Я благодарен за это Фрозу! – разводя руки, как будто показывая себя, с восторгом произнес Римус. – Я вижу! И вижу не как люди… лучше людей. Я могу приближать удаленные предметы, рассматривая их до мельчайших деталей. Вижу в темноте, могу смотреть на очень яркий свет и все видеть в нем. Я могу видеть звезды, приближая их… Это так удивительно! – переведя взгляд на проекцию космоса во всю стену, он смотрел на звезды. – И, конечно, сила… я даже боюсь себя… боюсь повредить, – Римус посмотрел на Медору, – учусь управлять силой. А еще я хожу… как раньше, – в голосе Римуса проскочили нотки грусти. – Но я теперь изменился и уже не буду прежним, – казалось, он говорит это не только о физической оболочке. – Капитан Иль, вы примете меня в вашу команду? – Римус спросил то, о чем он думал все это время. Преданность императору Тао у него вылечили слишком быстро и слишком кардинально.