Это нужно просто пережить, убеждал себя Иларис. Ему важно знать, что Медора счастлива и есть тот, кто будет ее оберегать. Тогда он со спокойной душой наконец даст команду лететь, и неважно куда. Лишь бы подальше от всего того, что невозможно забыть и исправить. Но он заставит себя забыть, не видя бездну глаз Кавура. Тогда, оградившись бесконечностью от него, он сможет прожить остаток своих дней счастливо.
Иль грустно улыбнулся своим наивным мыслям, зная, что счастлив он не будет. Но желание как можно быстрее улететь отсюда жило в нем. Нужно лишь пережить этот день, и он свободен. Кавур обрел флот, свою базу в виде форта, людей, верных ему. Чен подтвердил, что адмирал благодарен за помощь и более в ней не нуждается. Это означало конец пытки быть рядом с тем, кого любишь ты, но кто не любит тебя.
Взойдя на возвышение, так, чтобы его было хорошо видно всем, Иль произнес:
– Приветствую вас, тех, кто выбрал свободу! Сегодня у нас знаменательный день. Я отдаю замуж свою сестру Медору за Римуса Дэя. – Иль посмотрел на Римуса, стоящего внизу. – Римус, если твое желание искренно, тогда подойди к Медоре, – смотря, как торжественно подходит Римус к своей невесте, Иль замер, восхищаясь исходящей от них любовью. Он приблизился к Римусу и Медоре. Взяв их за руки, произнес: – Этот брак я, капитан Катарсиса, признаю законным данным мне правом. Все присутствующие здесь являются свидетелями происходящего. Римус Дэй, берешь ли ты в жены Медору?
– Беру, – ответил Римус.
– Клянешься ли ты любить ее вечно?
– Клянусь.
– Медора, согласна ли ты стать женой Римуса Дэя?
– Согласна, – пряча счастливые глаза, произнесла девушка.
– Будешь ли ты любить его вечно?
– Клянусь!
– Скрепите ваши клятвы поцелуем, – Иль вложил в руку Римуса руку Медоры и отступил от них.
Держа девушку за руку, Римус поднял другой рукой скрывающую ее лицо прозрачную накидку. Их губы встретились в поцелуе, который соединил их в клятве вечной любви.
Крики поздравлений заполнили пространство, а Катарсис осыпал Римуса и Медору падающими звездами.
– Загадывайте желание! – закричали парни, видя звездопад над их головами. – Столько звезд, на всех хватит.
Было невероятно стоять под падающими звездами в космосе. Пораженный невероятной красотой и величием происходящего, Иль тоже загадал желание, зная, что оно несбыточно. «Я хочу жить», произнес он вслух, видя, что в таком шуме его никто не услышит.
Потом были поздравления молодоженов, пожелания им счастья, и, конечно, праздничные тосты. В руках Иля оказался наполненный цилиндр, а Римус с Медорой, счастливые, обнимая его, уговаривали выпить за их любовь, и Иль выпил. Все до дна. Он так хотел, чтобы они были счастливы.
Держа вновь наполненный цилиндр Иль, смотря на Медору, произнес:
– Женщины способны создавать жизнь! За новые жизни, которые вы создадите.
Медора смущенно прятала лицо на широкой груди Римуса, а тот, обнимая ее, улыбался. Их счастье стало счастьем для всех.
Были еще тосты и наполненные цилиндры, из которых Иль только отпивал, чтобы не обидеть тех, кто говорил ему слова благодарности за помощь в войне с императором, за поддержку мощью Катарсиса, за спасение Кавура.
Чувствуя, что он пьян, Иларис пытался найти Муна, но тот был оттеснен от него и, видно, не считал нужным вмешиваться в поздравления людей, решив, что они безопасны. Вот только Иль не очень твердо стоял на ногах, все же перебор с алкоголем наложился на нервы и болезнь. Он пошатнулся. Его поддержали под локоть. Пытаясь понять, кто это, Иль встретился с глазами Кавура.
– Я помогу тебе, – просто произнес тот. – Куда тебя довести?
– Я хочу подышать, – не чувствуя агрессии от Кавура, он решил воспользоваться его любезностью и покинуть этот шумный зал, где веселье было в самом разгаре.
Его вели, Иль думал о Муне, наверное, стоит его позвать, сказав Кавуру, что более не нуждается в его помощи.
Как будто прочтя его мысли, Кавур произнес:
– Пожалуйста, не зови Муна. Мне нужно поговорить с тобой. Ты ведь завтра улетишь, дай мне возможность сказать тебе.
“Что?”, пронзило сознание Иля. Возможно, если бы он не был пьян, он бы не позволил вести себя по коридорам, а любезно попрощался бы с адмиралом. Но сейчас его вело, шатало, мысли путались, а сознание хотело знать, что хочет ему сказать Кавур.
Они очутились около каюты адмирала. Еще шаг, и он в ней. Мун преградил им дорогу. Он молча стоял, не давая пройти.
Кавур знал, что шансы биться с андройдом у него нулевые. Но он так долго ждал, когда увидит Илариса, и сейчас ему так важно все ему сказать. Он развернул к себе Иля.
– Пожалуйста, выслушай меня. Просто выслушай, а потом ты уйдешь, а я навсегда исчезну из твоей жизни.
Эти слова были болью и надеждой для Илариса. Кавур исчезнет навсегда. Разум, затуманенный алкоголем, притуплял происходящее. Он посмотрел на Муна.
– Останься здесь, – произнеся это, Иль шагнул вперед. Андройд беспрекословно отступил в сторону, Кавур последовал за ним. Двери каюты закрылись.
Его обняли, прижимая, и то, что было так глубоко спрятано в сознании, стало воскресать, вырываясь наружу. Он еще помнит эти руки, такие сильные и такие нежные. Как они раздевали его тогда, так же, как и сейчас. Он помнит эти губы, которые целовали его шею, вызывая мурашки и рождая желание. Сейчас он тоже чувствовал, что оживает от этих поцелуев, от рук, от дыхания.
Поцелуи с шеи переместись к лопаткам. Каждый миллиметр родного тела Кавур целовал, вспоминая. Его руки гладили и раздевали. Так хотелось как можно скорее прикоснуться к коже, ощутить ее шелк и прохладу. Одежда мешала. Он раздевал Иля и раздевался сам, целуя, лаская, оставляя влажные дорожки на коже и видя, как она покрывается мурашками. Он чувствовал, как Иль дрожит, слышал, как первый стон сорвался с его губ. Это сводило с ума. Желание заполняло, затмевая разум.
Кавур развернул Илариса к себе лицом, впиваясь в его губы, забывая обо всем. Они целовались, задыхаясь, кусая друг друга, лаская и опять впиваясь до боли в губы друг друга. Страсть сводила с ума. Тело наполнялось желанием. Желание затмевало разум.
– Люблю тебя, – произнес Кавур, продолжая целовать его щеки, шею, плечи.
– Люблю тебя, – ответил Иль, отдавшись во власть происходящему.
Не в силах более сдерживаться, Кавур повернул Илариса к себе спиной. Тот оперся о невысокую спинку кресла, прогибаясь.
Прикосновения между ягодиц отрезвили. Они возвращали в сознание воспоминания. В них была боль…
– Подожди, – вцепившись в кресло, произнес Иль, – я давно ни с кем не был…
– А Фроз? – не осознавая, что спросил, произнес Кавур, и пожалел об этом. Ну зачем он вспомнил о Фрозе?!
– Фроз не может испытывать ничего физически… акелы не чувствуют… они питаются эмоциями, – дыхание сбивалось. Возбуждение уходило, а воспоминания о боли, когда в тебя входят и насилуют, возвращались.
– Не понимаю, – развернув к себе лицом Илариса, Кавур пытался понять, не пьяный ли бред тот несет.
– Они питаются эмоциями… для этого похищают людей. Боль, они ей питались.
– Фроз пытал тебя? – теперь Кавуру стала ясна страшная правда об акелах. Люди для них - источник пищи в виде эмоций, и конечно, боль самая простая и доступная из всех.
– Нет… он хотел любви, – пытаясь отвернуться, Иль ощущал себя неуютно. Он был обнажен, хотя и не заметил, как его раздели, да и Кавур был тоже без одежды. – Он ласкал меня, – глупо оправдываясь произнес Иль, окончательно понимая, что хмель сыграл с ним злую шутку. Он не хотел вот этого всего.
– Неважно, – видя, что Иларис пытается вырваться из его объятий, Кавур сильнее сжал их. Его возбуждение не прошло. Иль вызывал желание, и даже этот разговор, который явно не к месту, все равно не снял его напряжения. Член истекал смазкой, он хотел Илариса, несмотря даже на то, что теперь Кавуру казалось, что их трое: он, Иль и Фроз.
– Не надо… – пытаясь вырваться из объятий Кавура, Иларис видел, что тот его перемещает к постели, – не надо…
– Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. Я жил любовью к тебе.