Всеобщее благо – Кавур тоже ради этого бросил все, и теперь он здесь – ищет для своей совести хоть одну лазейку, чтобы дать ей оправдание содеянному. Созерцая идеальную жизнь в столице Арама, Кавур чувствовал во всем, что его окружает, фальшь. Только это были крамольные мысли, и он не имел права осуждать императора – он приехал служить ему. И так же как он смог предать любовь, сейчас он предаст себя и станет защищать интересы императора. Кавуру стало мерзко от понимания того, каким он становится. Как же все было просто и ясно там на войне на далеких планетах. Был враг, у тебя и него были равные шансы на победу или смерть. Ты сражался и убивал, зная, что иначе убьют тебя. Ты руководил людьми и посылал их в бой, зная, что ты делаешь все правильно и сможешь смотреть им в глаза, даже если среди них будут потери. Война обнажает правду и делает ее предельно простой. Он вернулся с войны, и вся простая правда сразу превратилась в ложь, а он из героя в труса.
Неотакси остановилось у дверей в дом отца – его дом. Наверное, он так давно ушел из него, что теперь воспринимал этот дом как чужой, а ведь в скором времени все будет принадлежать ему. Их дом располагался на одном из верхних уровней, как и вся аристократическая элита при императоре. Дом был огромен со своим большим парком, лесом и красивым прудом. Это все было их – семьи Карбоне.
Отец ждал его. Как же он постарел. Кавур замер на секунду, смотря на него. Да, он знал, что в какой-то момент препараты, продлевающие жизнь, перестали работать, и организм его отца начал стареть и разрушаться. Такой конец ждет всех. Другой вопрос – когда? Это личная особенность каждого организма –жить, сохраняя молодость, но все равно к такому финалу в результате приходят все.
Лантан Карбоне, опиряясь на трость, сделал шаг к сыну и почувствовал, как глаза наполнились слезами. Он и не надеялся увидеть его, Лантан так боялся умереть и не увидеть сына. Это страшно умирать, зная, что твой сын, твое продолжение, тот, ради кого ты жил, не успеет застать тебя живым. Теперь Кавур дома – это чудо.
Отец обнял своего сына и не стыдился своих слез, а Кавур, прижимая его к груди, понимал, что должен был вернуться. Только ради отца – он здесь.
***
Прошла уже лунная неделя с того момента, как Кавур преступил порог родного дома. Его семья – отец, сестренка, ее муж и их трое детей – все были рады ему. Постоянные семейные застолья, разговоры и воспоминания о том времени, когда Кавур отсутствовал. Все это возвращало ему ощущения дома, семьи и понимания – для чего он вернулся.
Отец часто говорил с ним об этом, о том, что Кавур теперь все взвалит на свои плечи, ведь в род Карбоне входило очень много семей, которые так или иначе приходились им родственниками. Это был их клан, тех, кто породнился с Карбоне, становился его частью, и Кавур, глядя на людей, проезжающих в его дом высказать ему уважение, понимал, что нужен им. Без главы рода все развалится, и тогда место рода Карбоне займут другие. Итак, его род в иерархической лестнице при императоре занимает не самые лучшие позиции. Дворцовые интриги сильно пошатнули положение рода при императоре, и Кавур должен был это исправить.
Понимание всего, что он должен, с одной стороны давало осознание своей значимости в этом мире, а с другой стороны постоянная мысль, что он себя оправдывает в своем возвращение на Землю, не перекрывала всю радость от происходящего. Кавур жил в этом, и каждый его день проходил в внутренней борьбе между правильностью своего поступка и внутреннем осознанием, что он поступил неправильно.
Не в силах более выносить в себе этот ад, Кавур извел себя своим самокопанием. От его отца не ускользнуло состояние сына. В один из дней, когда они остались в кабинете Лантана одни, он решил сам заговорить о этом.
– Сын мой, я вижу твое состояние. Ты уже вторую лунную неделю не находишь себе места, хотя я могу сказать, что для всех ты ведешь себя идеально и безупречно, именно так, как должен вести себя глава рода. Только вот я твой отец, и тебе не скрыть от меня происходящего с тобой. Что случилось такого, что не дает тебе жить? – Лантан смотрел на лицо Кавура и видел, как тому тяжело дается этот разговор. Он вообще был не уверен, что сын расскажет о происходящем с ним. Но, помолчав, Кавур заговорил.
– Я совершил очень нехороший поступок… я предал человека… И все это сделал осознанно и понимая, что совершаю. То, что я сделал, невозможно оправдать и понять. Но я совершил это и сейчас живу с этим, – Кавур поднял глаза и посмотрел на отца, – я мерзок сам себе из-за этого. Мне тяжело жить с этим… очень тяжело.
Лантан осмысливал слова своего сына. Он понимал, что это откровение идет из глубины его души, а если его сын сам назвал свой поступок предательством, то значит это не пафосные слова и не пустая бравада. Значит все очень серьезно, настолько, насколько может быть серьезно предательство другого.
– Жизнь прожить непросто. Ты привык быть идеальным, ты и сам поверил что такой – храбрый, бесстрашный, честный и благородный. Молчи, не перебивай меня, – Лантан поднял руку, – а теперь ты узнал, что другой – обычный, как все смертные люди, которые могут струсить, предать, испугаться или просто совершить неприглядный поступок. Все просто, сын мой, – ты упал с пьедестала, на который сам себя и поставил. Так вот послушай своего отца – так бывает в жизни, и я рад, что ты увидел себя другого. Я не разочарован в тебе, видя, что ты осознаешь всю глубину своего поступка. Но ты его совершил, и это был твой выбор. Теперь же ты должен жить с этим. Да – именно жить. Не бежать от этого, и тем более не искать облегчения в смерти. Ты должен сам себя приговорить к жизни, зная, что каждую секунду будешь нести расплату за содеянное. Прости, что говорю тебе жестокие вещи, но я твой отец – только я могу тебе сказать такую правду.
В кабинете Лантана повисла тишина. Каждый из них обдумывал произнесенные слова. Кавур понимал всю суть их – если он считает себя виноватым – он должен приговорить себя к жизни, долгой жизни. И чем дольше будет его жизнь, тем страшнее будет его наказание – каждой секундой отпущенного ему времени осознавать свое предательство. Приговорить к жизни… как страшно это звучит.
– Я понесу свое наказание отец, – произнес Кавур, склоняя голову.
– Я всегда знал, что ты сильный. Ты выдержишь это. Ты достойно примешь свою расплату. И первое в ней – ты должен жениться. Да, я хочу знать, что у тебя будет наследник. Мне не так уже много осталось, не отказывай мне в этом, я хочу видеть внука.
Слушая слова отца, Кавур хотел возразить, но потом осознал всю глубину сказанного им – это его расплата за содеянное. Он будет не просто жить, замкнувшись в своей ракушке и утопая в боли и печали. Нет – это слишком простой выход и слишком маленькое наказание за свой поступок. Он должен жить так, чтобы ежесекундно помнить того, кого обманул и предал. Поэтому он женится и постарается сделать счастливой свою жену. Он сделает все, чтобы она никогда не познала боль, а то, что будет творится в его душе, живя жизнью, которой он не хочет – и будет его платой за предательство любви.
Иларис, прости меня, но даже спустя века я не искуплю того, что сотворил с тобой.
Кавур сжал подлокотник кресла и медленно выдохнул, чувствуя, как воздух превращается в мириады осколков, которые царапают его изнутри, и в эти порезы проникает кровь, заполняя его. Но он сильный, он сможет это выдержать. Отец прав – смерть – это слишком легкий выход.
– Отец, я понимаю, ты уже подобрал мне невесту.
– Да. Она из древнего рода Инфарио. Ее зовут Аяна. Ей только недавно исполнилось шестнадцать лет. Вы обручитесь и только через год поженитесь. Благодаря этой помолвке древняя вражда между нашими родами исчезнет, – Лантан все это время наблюдал за своим сыном. Он осознавал, насколько тому плохо в душе, но видя его спокойное лицо – он гордился им. Лантан, понимал, что его сын полюбил и предал любовь. Мог ли он осуждать его за это? Кто в праве судить. Да, он отец и, узнав о предательстве своего сына, в душе возмутился этому, но, прожив столько лет и обретя мудрость жизни, он знал что иногда жизнь не дает нам выбора. Лантан знал, что его сын выбрал семью и предал того, кто ему дорог ради того, чтобы вернуться на Землю. Так в праве ли он судить? Нет, не в праве.