Иларис физически чувствовал возрастающую злость в сидящем на кресле капитане. Он понимал, что тот еле сдерживается, и весь этот его сладкий голос – лишь притворство. Только это Илариса не испугало. Он не будет подчиняться Атаго. Пусть его насилуют, это оправдывает происходящее с ним перед самим собой, но стать собачкой при капитане. Нет, Иларис человек, и он сохранит свое человеческое достоинство. Он никогда не переступит через себя, пусть теперь от него самого осталась лишь эта оболочка, выжженная внутри, и пепел в душе, но при всем этом он не превратится в животное. Он Иларис Инфарио – этим все сказано, эта фамилия его предков, его рода, он не опозорит их и лучше умрет, чем станет тем, кем хочет его видеть при себе Атаго.
– Значит, не хочешь по хорошему, – Атаго чувствовал в этом заморыше внутреннюю силу, только вот это его бесило еще больше. Теперь он понимал, почему Кавур полюбил его. Вот так стоять перед всеми голым, постоянно насилуемым, и при этом не сдаваться. Этот внутренний стержень, который так и не сломался. Мальчишка оказался не так прост, как казался ему сначала. Значит, Атаго сделает так, что сломает то, что было дорого Кавуру.
– Дэка, забирай его на перевоспитание. Ты уже понял, что мне нужно – послушный мальчик, который безропотно все выполняет. И еще, я думаю, что кожаный ошейник ему пойдет, с поводком надень – всегда хотел иметь собаку.
– Вы не разрешали сильно бить его. Сейчас без этого ваши условия тяжело выполнить, – мерзко улыбаясь произнес Дэка, уже предчувствуя предстоящие развлечения.
– Теперь таких ограничений нет. Все кроме его смерти, так что не переборщи – мне нужна собачка, хорошо выдрессированная собачка.
Дека театральным жестом поднес руку к вязанной черной шапочке на голове и, “козырнув” капитану, махнул своим дружкам рукой. Иларис понимал, что это конец. Ему конец. Они тащили его на выход из зала. Иларис начал сопротивляться и пытаться вырваться.
– Атаго, – закричал Иларис, вырываясь, – за что ты так ненавидишь меня?
– За любовь… – тихо произнес Атаго, смотря в космос перед собой и видя в нем глаза Кавура.
========== Глава 9 ==========
Знакомство с невестой из семьи Инфарио проходило традиционно. В их дом семья Карбоне приехала в полном составе. Отец, мама, старшая сестра с мужем и тремя детьми. Лантан Карбоне после приветствия еще раз подтвердил цель визита – это знакомства своего сына Кавура Карбоне со своей невестой Аяной Инфарио. На протяжении всей длительной процедуры приветствия и пышных речей об их намерениях Кавур лишь стоял и слушал, стараясь придать лицу спокойное выражение. Сколько всего он пережил за это время, горя в собственном аду, знал только он. Теперь этот ад был с ним постоянно, и его огонь уже было ничем не затушить, а то, что он сейчас делал, только сильнее разжигало это пламя.
Пройдя в гостиную к накрытому по этому случаю семье Карбоне столу, представили невесту. Девушка, совсем еще юная, стояла потупив взор, а посмотрев на своего жениха, вспыхнула ярким румянцем. Было видно, что ей тяжело все это дается. Она смущалась, краснела и нервно теребила ткань юбки, зажатую пальчиками.
Торжественная часть застолья прошла в общих разговорах и расспросах Кавура о его военном прошлом. Кавур чувствовал, что эти люди восхищались им, и от всего происходящего ему было настолько плохо, что хотелось бежать. Но он не мог этого сделать, поэтому сидел за столом, поднимал бокал за произносимые тосты и рассказывал о себе.
После обеда по традиции молодым дали время побыть наедине. Кавур предложил своей будущей невесте пройтись по саду. Девушка опять покраснела и кивнула головой.
Они шли по саду, рассматривая красивые цветы в горшках. Сад находился внутри, и поэтому небо над их головами было иллюзией, проекцией, так же как и пейзаж вдали в виде леса и речки. Но все выглядело настолько настоящим, что, не зная, можно было принять это за реальность. Только Кавур знал, что это иллюзия, а реальность была в том, что он должен жить с тем, что совершил, и вот это милое, невинное создание рядом с ним должно быть счастливо, так как невиновно в его боли.
Взяв себя в руки, он заговорил первым:
– Красивый сад. Ты часто здесь бываешь?
– Да. Мне нравятся цветы, я сама за ними ухаживаю, а вечерами люблю, сидя вон на той лавочке, смотреть на звезды, – девушка показала рукой на лавку и опять смутилась.
Кавур слушал ее и чувствовал, что боль заполняет его внутри. Ее голос, то, как она немного картавила, напомнил ему другой голос – тот, что он не забудет никогда.
– Ты любишь смотреть на звезды? – Кавур старался дышать, хотя чувствовал, что боль перекрывает доступ воздуха в легкие.
– Да, очень! Когда я смотрю на звезды, вспоминаю брата…
– У тебя есть брат? – еле слышно спросил Кавур, так тяжело ему дались эти слова.
– Да. Он на Эбосе, учился в школе.
– А как его зовут?
– Иларис.
Кавур почувствовал, что сердце пропустило удар, дышать стало нечем, но он заставил себя спросить это:
– А где он сейчас? – боль стала практически невыносима.
– Он остался там, на Эбосе. Родители решили, что он поступит там в университет, хотя я так надеялась, что, окончив школу, он вернется. Но я понимаю, что там лучшее образование, и ему нужно учится ради будущего.
– У тебя есть его изображение? – глупая надежда. Что он хотел увидеть? Илариса, его Илариса. Как глупо, но почему-то сердце в груди истекало кровью.
– Конечно! – глаза Аяны радостно засветились, – она провела пальчиком по браслетику на руке, и перед ней появилась проекция экрана, быстро поводя по нему рукой, видно, перебирая папки с информацией, Аяна повернула экран Кавуру, – вот он.
С экрана проекции на Кавура смотрел ребенок лет пяти, смешной малыш, милый как все малыши в таком возрасте. Только что-то в его чертах было так знакомо.
– А другие есть изображения?
– Да.
Аяна стала пролистывать семейный альбом с изображениями брата. Оказалось, что все остальные изображения были совсем маленького Илариса, только родившегося и укутанного в одеяла.
– Других изображений нет, – видя лицо Кавура, произнесла Аяна, – родители его отправили совсем маленьким на Эбос. Там ведь и для детей есть отделения, где их воспитывают и постепенно готовят к школе. – девушка погрустнела, – я тоже очень хочу его увидеть, каким он стал. Но на Эбосе очень строгие правила, его ученики не могут передавать свое изображения даже родителям. И связь с ним только в виде виртуальных писем. Да и те проходят строгую цензуру перед отправкой. У меня есть его письма. Хочешь покажу самое последнее? Он его вчера прислал. Вот смотри.
Кавур увидел очень красивую открытку с розовым слоненком и бантиками, а в ней небольшой текст о том, что братик очень любит свою сестренку и скучает по ней.
– Почему ты так смотришь? – Аяна видела лицо Кавура, – как будто ты разочарован.
– Мне очень жаль, что на нашей с тобой помолвке, а потом и свадьбе не будет твоего брата, – Кавур склонился к губам девушки и подарил ей практически целомудренный поцелуй, – ты очень красивая, я счастлив, что буду твоим мужем. Обещаю, я сделаю тебя счастливой.
Девушка смущенно краснела, а ее щеки пылали. Ощущение поцелуя на губах было настолько сильным, что Аяна забыла как дышать. Кавур понимал ее состояние, девушка была чиста и невинна.
– Дай мне свою руку, – произнес Кавур и почувствовал, что происходящее с ним раздвоилось. Он помнил как точно такое же произнес перед тем, как он и Иларис шагнули в космос.
Девушка протянула руку, и в груди опять защемило от того, как доверчиво она вложил свою ладошку в его. Кавур сжал ее руку, зная, что так не должно быть, что все это неправильно. Он должен был держать в своей руке руку того, кого обещал защитить, но он предал его и теперь не имеет права предать еще раз.
Аяна смотрела на него. Их взгляды встретились.