– У тебя глаза как космос. Они такие же темные, и в них я вижу мерцание звезд, – произнесла она.
Слова эхом отразились от точно таких же слов, которые он слышал от другого, и его мир стал распадаться на миллионы кровоточащих частиц.
– Пойдем, – севшим голосом произнес Кавур, чувствуя, что более не выдерживает этого.
Они шли по саду. Лицо девушки озарялось ее улыбкой. Она была счастлива, Кавур ей сразу понравился, а сейчас, ощущая его руку на своей руке, Аяна понимала, что влюбилась в своего жениха с первого взгляда.
******
Когда гости ушли, Бруно устало опустился на диван. Шира, подойдя к нему, присела рядом с ним.
– Ты выбрал прекрасного мужа для нашей дочери, – произнесла она, – сначала я была против этого брака, но сейчас, увидев Кавура, поняла, что более достойного человека мы вряд ли найдем. Он честен и порядочен, его военное прошлое говорит о том, что он бесстрашен, мужественен и умен. И внешне он мне очень понравился – они будут очень красивой парой.
– Спасибо. Мне очень нужно твое одобрение. После потери сына… я знаю, что ты еще веришь в чудо, но нужно смотреть правде в глаза. Корабль, на котором он летел, пропал, и уже прошло столько времени, – голос Бруно прервался, – нам нужен мужчина в семье, тот, кто возглавит наш род и даст ему продолжение.
– Я все понимаю, – глаза Ширы наполнились слезами, – но я чувствую, что наш мальчик жив. Если он вернется, то тогда он возглавит по своему праву наш род, и Кавур будет подчинятся ему.
– Да, этот так. Но сейчас Илариса нет, и поэтому старшим в роде будет Кавур.
Бруно замолчал, понимая, что это очень тяжелый разговор. И сколько его жена уже выплакала слез по своему ребенку, он видел, да и сам, прячась от нее, плакал. Его сын, его наследник, его любимый мальчик пропал. Хотя исчезнуть в космосе – это означает смерть. Но он верил в чудо, он хотел в него верить, это давало силы жить.
– Жаль, что на свадьбе Аяны не будет Илариса, – Шира стерла слезы с глаз, – ты не забываешь отправлять ей открытки от Илариса, хотя нехорошо все это. Нам приходится обманывать собственную дочь.
– Ты знаешь, почему мы это делаем. Император не хочет знать, что на его корабли нападают, он хочет слышать только радостные известия. Поэтому об исчезновении целого пассажирского лайнера всю информацию изъяли, а всем, кто говорил об этом, не поздоровилось. Аяна еще слишком мала и наивна, она может проболтаться… Так лучше. Пусть она думает, что ее брат поступил в институт. У нас есть пять лет, а там посмотрим…
Шира понимала, о чем говорит ее муж. Пять лет надежды, а потом придется официально признать гибель их сына. Только вот сердце ей подсказывало, что он жив.
***
В каюте, куда притащили сопротивляющегося Илариса, было уже пять пиратов, они сидели на своих кроватях и смотрели проекцию экрана на стене, где шел фильм. Иларис, только мельком взглянув на экран, понял, что это порно фильм, но сейчас ему было уже не до стыда. Видя это общую каюту с кроватями, банки из-под алкоголя и лица пиратов, Иларис знал, что его ждет. И все это началось. Насиловали его долго. Он перестал сопротивляться и ждал, когда все закончится, когда он им надоест. Сейчас он воспринимал свое тело как источник удовольствия для других. От этого было мерзко, только вот что он мог поделать.
Когда, видно, все желающие им воспользовались, Илариса так и оставили валяться на полу посредине каюты.
К нему подошел Дэка и, присев, грубо схватил за подбородок.
– Малыш, сегодня у нас первый урок в долгой череде уроков по твоему воспитанию, – Дэке нравился страх в глазах мальчишки, – вот мой ботинок – поцелуй его.
Дека отпустил подбородок Илариса и, встав, стал смотреть на него сверху вниз.
– Ну же, малыш, будь послушным – поцелуй ботинок и тогда дядя будет добр к тебе.
Иларис полулежал на полу и смотрел на ботинки стоящего перед ним пирата. Он понимал, что и так потерял честь, превратился в раба для секса. Но сейчас от него хотели большего, хотели окончательно отобрать то, что оставляло его человеком. Это чувство достоинства, пусть и растерзанного другими, но ведь другими, а не им самим. Он не может сам осознанно сделать то, что перечит ему по своей сути. Что это – гордыня? Иларис читал о том, что раньше, когда люди верили в богов – гордыня была грехом. Потом богов не стало, но осталась гордость. Раньше считали, что быть гордым это плохо, потом все переменилось, и гордого человека не считают зазнайкой. Теперь гордость и достоинство личности стали равноценны, вот перед Иларисом стоял выбор потерять последнее, что у него есть – гордость. Он стиснул зубы и ждал, что ему будет за отказ подчиниться.
Пират лишь хмыкнул и медленно достал нож из чехла, который был прикреплен к его ремню. Он опять присел на корточки, смотря на мальчишку.
– Давай поиграем, малыш, – мерзкая ухмылка коснулась его губ. – Подержите-ка его.
На эти слова четыре пирата с радостью пришли ему на помощь. Мальчишку распяли на полу. Дэка сел на него и придавил своим весом.
– Какие красивые у тебя ушки, – Дека провел по правому уху Инфарио кончиком ножа, – они явно длинные, и сейчас мы это исправим.
Иларис почувствовал, как Дэка схватил его за кончик правого уха, а затем последовала боль. Он слышал, как рвется кожа под лезвием ножа, как его крик заглушает все. Боль усиливалась, и казалось человек не в состоянии этого вынести.
Срезав верх уха мальчишки, пират победоносно поднял отрезанный кусок.
С него стекала кровь. Иларис, окаменев от боли, смотрел на часть себя в руке пирата. Кровь с отрезанного кусочка его плоти капала на лицо. Пират безумно засмеялся и положил этот кусок себе в рот. Иларис видел, как он жует и улыбается окровавленными губами. Затем для него наступила чернота. Его создание более не выдержало всего происходящего.
***
Стоя рядом со своим мужем Бруно, Шира Инфарио наблюдала пышную помолвку своей дочери. Кавур Карбоне элегантным жестом подал руку невесте. Вместе эта пара смотрелась великолепно. Высокий, мужественный Кавур, а рядом с ним стройная и красивая Аяна. Шира смахнула с глаза слезинку, но Бруно заметил этот жест и сильней сжал руку своей супруги. Он понимал, почему его жена еле сдерживает слезы. Ведь именно такую свадьбу они хотели для своего сына. Сколько раз в мечтах они представляли, как Иларис именно таким элегантным жестом подаст руку своей невесте. Мечты, они неподвластны нам. Как трудно отказаться от мечты, и как трудно признать, что твои мечты разбились о суровую реальность. Их сын пропал, и все, о чем они мечтали, осталось лишь в мечтах. Жизнь для них написала совсем другой сценарий, по нему они сейчас и живут. Как больно смотреть на то, что должно было быть в их жизни. Свадьба Илариса, как они хотели увидеть своего сына счастливым, идущим под руку с возлюбленной. Теперь же все это они видят у дочери, хотя они рады за нее, но только боль от потери сына не проходит. Как тяжело знать, что твой сын пропал, и его судьба неизвестна. Хотя есть надежда. Надежда всегда живет в душе, надежду не убить ничем. Даже суровая реальность неспособна убить надежду, и никакие доводы разума не заставят сердце матери прекратить надеяться, что ее сын жив. О своем горе они не сказали никому. При дворе императора поощряли хорошие новости и очень сдержанно относились к плохим. Зачем омрачать день императора, он не любит слышать плохое. В его правлении есть только хорошее. То, что пассажирский лайнер исчез с радаров, такое бывает. Но если об этом говорить – это значит подвергать сомнению власть императора. Следовательно нужно молчать, зная, что это произошло, и лишь принять свершившееся как факт.
Шире было очень больно, все это время она чувствовала, что с ее ребенком, ее любимым мальчиком происходит плохое. Вообще, как только она узнала, что Иларис сел на борт космолайнера, в ее душу просочилось беспокойство. Она гнала его от себя, делала вид, что ничего не происходит, и это лишь пустые волнения. Но внутри нее ощущение тревоги не проходило. А потом она узнала, что лайнер пропал. Шира знала, что это означает – его захватили пираты. Только в этом случае корабль исчезает с радаров, ведь если происходит поломка или корабль взрывается – то его передатчики сообщают об этом. Если корабль исчез – значит были те, кто заглушил все сигналы. Шира сходила сума от беспокойства. Сердце матери чувствовало, что ее ребенок жив, но ему плохо. Через некоторое время беспокойство внутри нее ушло и сменилось чувством ожидания. А потом все резко поменялось. Шире казалось, она чувствует страх и боль своего ребенка.