«Сынок, родненький, только не умирай. Я верю, что ты вернешься, и я обниму тебя», – Шира утерла слезу с щеки. Как страшно чувствовать, что твое дитя в опасности, и как страшно чувствовать его боль , не имея возможности защитить своего ребенка.
– Дорогая, не плачь. Ведь это помолвка нашей дочери, и мы должны выглядеть веселыми, – Бруно опять сжал руку своей жены.
Все это время он тоже держался, изображая, что ничего в его жизни не произошло. Он никому не рассказал об исчезновении их сына. Это плохая новость, за нее можно впасть в немилость. Ведь исчезновение целого пассажирского лайнера говорит о том, что космический флот императора не может защитить своих граждан. Подвергать сомнению власть императора – это чревато серьезными проблемами. Бруно всю боль от произошедшего носил в себе. Разве он мог показать ее? Он же видел, что Шире плохо, и поэтому он должен быть сильным. Он не имеет права на слабость – его жена нуждалась в его поддержки. И Бруно был сильным, а в душе у него все болело, а слезы так и набегали на глаза. Его единственный сын, тот, кого он спас еще в младенчестве, и тот, кого он так ждал. Его кровиночка, его продолжение и тот, кто должен возглавить его дело и его род, исчез. Как больно осознавать, что он так и не смог уберечь своего сына от его судьбы. Приговор, не исполненный в детстве, настиг его. Хотя, нет это не так. Бруно чувствовал, что Иларис жив. Откуда в нем была эта уверенность? Уверенность вопреки всем логическим доводам и рассуждениям, он знал, что сын жив. Это ощущение не покидало его. Только вот в последнее время к этим ощущениям добавилось беспокойство и чувство, что сыну плохо. Но что он может сделать? Как помочь своему ребенку? Бруно ощущал свою беспомощность, и только надежда в душе не давала ему впасть в отчаянье.
Церемония помолвки была роскошна. Бруно Инфарио, сидя со своей женой в первом ряду, мог полностью насладиться ею. Голограммы и проекции флагов, шаров, огромных цветных бабочек и пестрых лент. Все это украшало просторный зал, где происходило это торжество.
Жених и невеста были прекрасны. Смотря на Кавура, Бруно понимал, что гордился бы таким сыном. Он был рад за Лантана Карбоне, зная, что ему осталось недолго жить и вот такой подарок – увидеть сына и быть на его помолвке.
Император Тао, сидевший на троне, который возвышался над головами всех, встал, и все голоса вмиг затихли.
– Сегодня я, император Тао,
объявляю Кавура Карбоне и Аяну Инфарио помолвленными.
Далее последовала пафосная речь о его империи и о долге каждого служить ему. Затем праздничный салют в виде голограммам цветных вспышек, нереальных по красоте картин в небе над ними, завершил это действо, и зал заполнили димирунги, ставя воздушные столы с едой и напитками перед гостями. Зазвучала музыка, смех и голоса.
Шира чувствовала, что более не выдерживает всего этого. Ее сердце болело и ощущение, что ее сыну плохо, усиливалось. Она не находила себе места.
– Бруно, я уйду, – видя, что ее муж хочет идти с ней, она положила свою руку на его, – ты должен остаться. Мой уход никто и не заметит, а твой сочтут как оскорбление императора.
Бруно и сам понимал, что не имеет права уйти отсюда. Император при всем том, что казалось вообще никого не замечает, видел все.
========== Глава 10 ==========
Иларис очнулся от тяжелого сна, где его преследовала боль. Боль была даже во сне. Он ощущал ее физически, его тело было пронизано болью, она стала его частью. Иларис приоткрыл глаза и попытался понять, где он находится. Оказалось, что он в своей каюте, и, судя по ощущениям, его тело вымыто и даже смазано мазями. Только вот обезболивающее ему, видно, не стали колоть. Боль в правом ухе была нереальная. Ухо пульсировало и, казалось, было одной открытой и кровоточащей раной. Иларис поднес руку к источнику боли и очень аккуратно прикоснулся к тому, что раньше было его ухом. Вся верхняя часть была замазана густой, но уже засохшей субстанцией. Он понимал, что эту рану обработали, так же как и все остальные на его теле, только вот не стали их обезболивать. Значит, он должен выдержать эту пытку. Иларис протянул руку и стал пытаться найти под матрасом, на котором он лежал, самое важное для себя. И он нашел это. «Капля космоса» в его руке сверкнула стеклом, и он почувствовал, как слезы заполняют его глаза. Иларис плакал от боли физической и от того, что творилось в его душе. Кавур, почему? За что… – столько вопросов и нет на них ответа. Он не понимал, как можно быть таким жестоким, как можно было так с ним поступить. Даже жестокость Дэки несравнима с тем, что сделал Кавур.
Его смерти явно не хотели, это Иларис понял по зашедшему к нему в каюту демирунгу с едой. Иларис не хотел есть, но только его сила ничто по сравнению с силой демирунга. Тот с безразличием бесчувственной машины руками раскрыл ему рот и стал скармливать содержимое контейнера. Иларис не хотел есть, только вот все его попытки отказаться от еды были бесполезны, и, в конец выбившись из сил, он покорно позволял кормить себя. Потом был сон. Сон, который прервался приходом Ларка и еще одного из пиратов. Ларка Иларис запомнил, теперь он постепенно запоминал имена своих мучителей.
Ларк грубо схватил его за руку и потянул за собой. Второй пират помогал ему в этом, подталкивая Илариса в спину.
Это была очередная каюта и, как понял Иларис по находившимся в ней, очередная оргия. А он был здесь тем, кто развлекал всех остальных. Правда, на этой вечеринке были и девушки демирунги, те, кого создали для развлечения. Димирунги-шлюхи, это особый вид демирунгов, который создают специально для сексуального удовлетворения человека. Демирунги-шлюхи создавались обоих полов, они были разные внешне, и каждый их подбирал себе по своему собственному вкусу. Такой вид демирунгов пользовался огромной популярностью, и ни один космический корабль не летал без них. Сексуальные потребности человека всегда стоило учитывать, особенно в дальних перелетах. Так что неудивительно, что и на этом корабле они были.
Иларис застал неприглядную картину группового секса, но ему не долго дали ее рассматривать. Его сразу бросили на кровать на спину, а потом, задрав ноги, согнули практически пополам. Дальше все было как всегда. Иларис лежал с закрытыми глазами и старался не думать о том, что делают с его телом. После этой позы его перевернули на живот и поставили на четвереньки, опять он почувствовал, как в него входит сначала один, затем следующий, и сколько таких было, он не хотел об этом думать. Иларис понимал, что при всей жестокости происходящего, они не рвали его, пользуясь смазкой, хотя он бы хотел быстрого избавления от своих мучений, но такого подарка ему не делали.
– Хватит! – услышал Иларис сквозь шум в ушах уже до боли знакомый голос Дэки, – мне его еще дрессировать нужно. Ну, малыш, что разлегся. Давай повторим домашнее задание, – Дэка спихнул Илариса с кровати на пол, – встал на четвереньки и начал вылизывать мои ботинки.
Иларис знал, что вчерашнее повторится. Он был готов к этому. Вот только он не был готов встать на четвереньки и делать то, что ему говорит этот пират. Иларис понимал, что просто не может этого сделать. Не может…
– Я вижу, ты плохо усвоил вчерашний урок, – голос Дэки звучал угрожающе, – хорошо…
Его схватили и опять распяли на полу в виде звезды, и Дэка сел на него сверху. В его руке была небольшая баночка, он открутил крышку на ней.
– Знаешь, что это? – на губах Дэки играла улыбка, – суприт! Да, ты не ослышался – это особый вид кислоты, она выжжет твою кожу, причем ее действие на себе ты будешь ощущать еще очень долго.
Чувствуя, что его трясет от страха, Иларис попытался сказать, что он готов выполнить его команду. Сейчас, видя в руках у пирата эту баночку, он был готов на все, представляя, во что превратится его лицо. Но его губы не слушались от страха, а из горла вырвался лишь хрип.