Не в силах более смотреть в глаза отца Кавур отвернулся и подошел к проекции окна. Там за стеклом был летний вечер, звезды, сад в свете луны. Он знал, что все это иллюзия, но теперь это было уже неважно. Акелы – они веками прилетали на Землю и похищали людей. Они были всегда, и люди знали, что настанет день, и они прилетят, чтобы поработить человечество. И вот этот день настал. Теперь все личное стало неважным, когда война вторгается в твою жизнь, разве жизнь одного человека ценна? Война уничтожает миллионы людей, война может уничтожить все человечество. Разве один человек может быть ценнее, когда речь идет о выживании всех людей? Кавур знал правильный ответ, только глаза мальчишки, которого он бросил и обрек на страшную смерть, всплыли в его сознании. Глаза цвета песка на море. «Иларис, прости».
– Отец, я выполню свой долг. Прости, что проявил слабость, но я не знал об угрозе Земле. Теперь все поменялось – я стану тем, кем должен быть. Я воин императора, я смогу защитить его империю и буду сражаться с теми, кто хочет уничтожить человечество.
***
Свернувшись в клубочек, Иларис лежал с закрытыми глазами. Он знал, что его мучители вскоре придут за ним. За это время, данное ему, он столько вспоминал и понимал, что все его воспоминания – это его жизнь, которой больше не будет. Только воспоминания о детстве были такими далекими, и даже отец, мама и сестренка вспоминались как что-то слишком далекое. Школа в Эбосе, учителя, учеба и ученики – лишь бледные воспоминания о его жизни. И только то, что произошло здесь, на «Джоконде», было таким ярким – Кавур и его любовь. Иларис чувствовал, как слезинки скатываются по его щекам, он не стирал их. Обман в любви – сколько он читал о таком, только не думал, что и сам станет жертвой обмана. Его первая в жизни любовь стала обманом. Человек, которого он полюбил, которому он открыл свою душу – просто воспользовался его наивностью и обманул его. Иларис осознавал это, только толку от понимания, что тебя обманули и не любили. Боль в сердце заполняла его, и, казалось, сердце не в силах вынести этой боли.
За время, которое ему дали на восстановление, Иларис осознавал, что больше не выдержит боли. Он слаб и готов починиться всему, чтобы больше не было пыток. Пусть его тело насилуют, пусть его терзают и пользуются им как хотят, это ему безразлично. Он уже перешел черту унижения и превратился в секс-игрушку, сломленную и покорную. И он готов выполнять все, что хотят его мучители. Иларису даже не было мерзко от себя. Он вообще ничего не чувствовал. Осознание того, что он стал жертвой обмана, сломало его, и он готов был стать тем, кем хотели видеть его эти люди. Их унижения помогали забыться от боли в сердце, от воспоминаний о человеке, который предал его.
Открывшаяся дверь вывела его из прострации, в которой он прибывал. Двое пиратов, грубо подняв его за руки, потащили за собой. Нагота Илариса уже не смущала, он знал, что постепенно все человеческие чувства в нем убиваются и умирают.
Притащив Илариса в каюту, где опять было много пиратов, его бросили на койку. Заставили встать на колени, а потом опереться на локти. Иларис прогнулся, максимально открываясь, так как не хотел боли. Пусть так, так будет легче принимать в себя их члены. Пираты тоже не хотели портить доставшуюся им игрушку. Один из них, обильно смазав пальцы в смазке, стал растягивать Илариса. Хоть это и делалось грубо, но Иларис чувствовал, что убивать и калечить его не хотят, калечить так, что он станет не пригоден. Какая страшная участь его ждет. На вводимых ему, поддерживающих организм препаратах он может жить долго. Это страшное осознание собственной судьбы! Иларис уткнулся лицом в руки, чувствуя, что в его растянутый анус входит член первого, пристроившегося к нему сзади пирата.
Сколько все это продолжалось, он не помнил. Только когда к его губам прикоснулся налитый и пульсирующий член стоящего перед ним пирата, он очнулся от состояния безразличия в котором прибывал.
– Соси сученыш, – услышал он голос.
Он был готов ко всему, даже ползать на коленях и лизать ботинки Дэки, но только не вот к этому. От члена пирата, которым тот водил по его губам, мерзко пахло мочой. Иларис подавил рвотный позыв и отвернул голову. Это взбесила пирата и тот, надавив рукой на его губы, всунул ему в рот свои пальцы, а за ними и свой член.
Тошнота подкатила волной, и Иларис замотал головой, пытаясь освободиться от этого мерзкого ощущения чужого члена у себя во рту. Он с силой сжал зубы. Раздался крик, и за ним последовал удар.
– Эта сука меня укусила! – вопил пират, держа двумя руками свое достоинство.
– Держите его, ребята!
Сквозь звон в ушах Иларис услышал уже знакомый голос Дэки.
– Что, сучка, не понял еще как себя вести, – глаза Дэки приблизились к глазам Илариса, – я тебя научу хорошо сосать. Думал, одной попой обслуживать нас будешь. Нет, так легко ты не отделаешься. Ротиком работать будешь. Раз зубки держать при себе не можешь – мы тебе их вырвем. Тем более тебе они не нужны.
Хохот и голоса оглушили Илариса. Он не понимал сказанного. Его трясло от страха и от того, что его опять держали так крепко, что он не мог пошевелиться. Затем его рот открыли, он ощутил боль. Передний верхний зуб пронзило резкой болью, затем только хруст и опять боль. Иларис не мог кричать, он лишь бился в руках пиратов и захлебывался кровью, текущей с неба. Второй зуб Дэка так же сжал щипцами и без особых усилий вырвал из открытого рта мальчишки.
– Четырех верхних достаточно, – смотря на окровавленные зубы, лежащих на полу, произнес Дэка, затем перевел взгляд на валяющегося без чувств Илариса, – кто еще хочет его трахать?
Даже на такого нашлись желающие, Дэка брезгливо кивнул тем, кто поднял мальчишку с пола, и отвернулся от не приглядного зрелища. Он знал, что вскоре порадует Атаго покорным рабом, готовым на все и полностью потерявшим свое человеческое достоинство.
========== Глава 11 ==========
Первый надлом в Иларисе уже произошел, он знал это, чувствовал в себе. То, что с ним делали, ломало его изнутри, и его мир разрушался. Теперь он уже не был представителем древнего рода Инфарио, он был шлюхой, которую имели все. Это разрушение души проходило в нем слишком быстро, он понимал, что слаб и не выдерживает боли. Он не смог быть сильным, не смог все это перенести и остаться человеком. Иларис больше не мог выносить боль, он больше не хотел боли. Поэтому он сдался и проиграл в борьбе с болью. Можно ли за это себя судить? Он перестал судить себя, Иларис поставил на себе крест, осознавая, что его жизнь закончена, и остаток ее он проведет, обслуживая всех, а потом, когда его тело окончательно износится, его кинут в контейнер по переработке. Финал своей жизни он знал, он был ему предначертан с детства. Перехитрив судьбу раньше, он опять получил жизнь с тем же финалом, но путь к нему шел через боль и унижения. Значит, не нужно сопротивляться тому, что предначертано тебе, иначе получишь расплату за обман. Он платил за обман своей судьбы, за то, что остался живым. Только что за жизнь теперь была у него? Такого ужаса он даже не мог себе представить. Изредка Иларис вспоминал свои мечты, а потом сознание растворяло их, и он понимал, что вскоре превратится в животное, у которого нет ничего, кроме основных инстинктов. Он ждал этого, теряя человеческий облик и забывая себя.
Его насиловали каждый день и в день по нескольку раз. Теперь он не сопротивлялся происходящему, а наоборот, сразу выполнял все, что от него требовали его мучители. За это время Дэка больше не появлялся, наверное, был занят работой на корабле, об этом Иларис слышал от других пиратов. Отсутствие Дэки избавляло Илариса от пыток и боли, но он знал, что Дэка вернется и принесет с собой боль. Остальные пираты ограничивались его изнасилованием и тем, что заставляли его делать им минет. Десны Илариса постепенно зажили, теперь, беря член в рот, он уже не чувствовал в них боли. Сейчас он вообще ничего не чувствовал.