***
Римус Дей поправил камзол и еще раз взглянул на свое отражение в проекции зеркала. Его светлые практически до талии длинные волосы были сколоты сзади в хвост. Он провел рукой по голове, еще раз приглаживая идеально зачесанные в хвост пряди. Затем его рука легла на меч, который висел сбоку. Меч-тиан придавал законченность его образу – все строго: военный камзол с аксельбантом на плече и погонами, голограммы его регалий и боевые награды на лацкане камзола. Римус положил руку на рукоятку тиана и почувствовал выгравированные на ней буквы. Он знал эти слова наизусть: «Сей меч принадлежит верному псу императора Тао – Римусу Дею». Эти слова пульсировали в мозгу, и он ощущал гордость в себе от их звучания – он служит императору, он его верный пес. Это высшее звание при императоре, которого могли добиться лишь избранные. Он тот, кто охраняет власть Тао, он тот, кто умрет за него, тот, кто будет служить ему, отдав самого себя. И сейчас здесь, на этом корабле с названием “Титан”, он по приказу императора. Здесь он должен поддерживать его власть и следить, чтобы вольные мысли не появлялись в головах тех, кто служит Тао. “Титан” был основным космическим кораблем в армаде, летевшей сквозь космос наперерез пиратской “Джоконде”. Эта “Джоконда” давно была для императора Тао как кость в горле. Сейчас задача военной армады под руководством капитана Олана Тека сотояла в том, чтобы уничтожить пиратский линкор. Задача же Римуса Дэя была в том, чтобы никто из состава всех кораблей армады не усомнился во власти императора. Поэтому работы у него было много. Ежедневные беседы с членами экипажа кораблей, а проще говоря, влезание в их мозг с целью понимания того, что эти люди верны императору – вот то, чем он здесь занимался.
На сегодня у него была беседа с несколькими членами экипажа “Титана”, а затем и с самим Оланом Теком. Как же он не любил этого Олана. Римус считал его старым, ведь в его двадцать восемь все, кто старше его на двадцать лет, воспринимались им как старики. Он считал, что им уже не место в армии и ,тем более, не место быть капитаном армады. И это несмотря на то, что внешне Олан выгладил на сорок, а никак не на свои пятьдесят два, да только вот в мыслях он был стариком. Римус в этом убеждался каждый раз, беседуя с ним и “копошась в его мозгах”.
Обо всем этом Римус думал, пока шел по коридорам корабля. Зайдя в капитанскую рубку, он огляделся. Огромное помещение, прямо по центру у проекции окна во всю стену длинный стол с приборами управления, в воздухе проекции с данными жизнедеятельности корабля, показания приборов, датчиков и отчеты о работе механизмов. Военные штурманы и механики на своих креслах отслеживают эти показания, каждый из них занят своей работой. В центре этого помещения на невысоком помосте стоит кресло капитана, в котором тот и восседал, перелистывая прикосновением пальцев руки к проекции разные данные. Увидев зашедшего в рубку Римуса, капитан оторвался от просмотр отчетов.
– “Честь и совесть” нашего корабля пришла, – как всегда шутливо с сарказмом в тоне произнес Олан, – кто сегодня будет твоей жертвой в душещипательной беседе?
– Вам не следует так неуважительно относиться к моей работе, – Римус говорил сухо, хотя в душе у него все клокотало от злости, – сегодня по плану Вы.
– Тогда перенесем наш разговор на послеобеденное время, на голодный желудок на общение с тобой меня не тянет.
Римус проглотил этот пренебрежительный тон. Его боялись все, только этот Олан вел себя как неприкасаемый, а зря. Ведь если Римус доложит в службу безопасности при императоре, что Олан неблагонадежен, того ждет незавидная участь и смерть за предательство будет лучшим вариантом из всех возможных. Думая об этом, Римус прошелся по рубке, заглядывая в проекции, а затем сел в свободное кресло. Прикоснувшись к кнопке, он моментально получил доступ, причем ко всему. Его генетический код открывал ему доступ к любой информации, это было дано всем псам императора, для него ничто не должно быть секретом. Римус быстро перелистал проекции с отчетами и просмотрел записи видеокамер, мельком наблюдая жизнь членов экипажа, причем всю – от посещения туалета, до дрочки в душе. Все это было его работой, и он относился к ней слишком ответственно, ничего не должно было ускользнуть от его глаз.
– Опять подсматриваешь за моими мальчиками в душе, – Олан засмеялся и порадовался, что холенное лицо Римуса исказилось от злобы.
– Ваш экипаж слишком распущен, для удовлетворения половых инстинктов есть специальные комнаты и время их посещения.
– Да брось, Римус, неужели ты сам не занимаешься этим? Или только в комнатах, надев колпак на свой член и дроча в него.
– Этот разговор неуместен!
Римус сдержался, зная, что этот полет для Олана будет последнем. Он сделает все, чтобы по прилету на Землю капитана лишили его звания. Такие люди как Олан не должны руководить имперским флотом.
– Я вижу из отчетов, что “Джоконду” мы практически нагнали. Каковы ваши планы капитан по ее захвату?
– Пока никаких, – Олан закурил, зная, что это бесит Римуса. Ведь это тоже был порок, с которыми идеальный Римус так усиленно боролся. – “Джоконда” слишком велика, поэтому проиграла нашим кораблям в скорости, но в ее размерах ее преимущество – наше нападение она не ощутит, а наши корабли разнесет в щепки. Так что пока будем ее преследовать…
Слушая ответ капитана, Римус понимал, что тот опять ему что-то недоговаривает. Вообще, вся эта ситуация с пиратской “Джокондой” была для него шансом себя проявить. Ведь это он обнаружил ее при приближении к Земле. И если бы тогда Олан послушал его и поднял флот – “Джоконду” бы разгромили. Но Олан решил, что взрывать такой корабль вблизи Земли небезопасно. Потом “Джоконда” исчезла, хотя ненадолго. Римус чувствовал, что с нее кто-то сошел на Землю. Только как понять, какой из тысячи прибывающих на Землю космоботов с пиратского корабля? Он и так перепроверил все прибывающие космоботы за тот период и ничего не нашел. Все их пассажиры были с генетическими кодами, разрешенными для посещения Земли.
– И сколько мы ее будем преследовать? – Римус встретился с глазами капитана.
– Пока не достигнем любой планеты, к которой она приблизится на достаточное расстояние.
– И что тогда?
– Тогда поле планеты скроет нас от ее радаров, и мы сможем обойти “Джоконду” и ударить туда, где ее сопла – это самое незащищенное место в данном корабле, а притяжение поля планеты поможет нам. И если все сработают четко, то Джоконда не сможет вырваться и будет падать на планету, тогда нужно будет только добить ее.
– А если она вообще никогда не приблизится ни к какой планете? Мы так и будем за ней летать, прячась под защитой и не давая себя обнаружить?
– Так и будем летать. Римус, нужно уметь ждать. Молодость – это неумение ожидать, а в моем возрасте я научился терпению. Вот и Вы будете этому учиться.
Он хотел возразить Олану, но затем сдержал себя. Этот старикашка еще и учит его. Все, что говорил Олан, он считал бредом. Он лучше него и неважно, что молод – молодость это напор и риск. Зачем это выжидание? Да, “Джоконда” слишком велика, но уязвима и можно попытаться обойти ее частью кораблей и так же ударить по этим соплам, тогда она потеряет скорость, а другие корабли начнут по ней обстрел. Конечно, многие погибнут – но разве это важно в великой цели, которую поставил перед всеми император? Погибнуть в бою ради императора.
***
Возврат в реальность к Иларису пришел от голоса Дэки. Продолжая чувствовать, как в него сзади вколачивается пират, Иларис поднял глаза и столкнулся со взглядом Дэки на себе. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Ома, кончай, – на слова Дэки остальные сидящие на кушетках пираты громко засмеялись, – мне с этим еще поработать нужно. Сегодня, малыш, мы займемся твоей дрессировкой.