Дэка сел на кушетку и смотрел, как Ома в несколько движений довел себя до разрядки, а потом вынул свой член из зада мальчишки.
– Стой так же на четвереньках – это тебе идет, – Дэка рассматривал мальчишку. Пока он его не видел, за это время парень похудел и выглядел не очень здоровым. Слева ожог на голове подзажил, хотя выглядел безобразно. Лицо без передних зубов смотрелось отталкивающе, как будто это был рот старика, а не молоденького юноши. Отрезанное сверху правое ухо добавляло неприглядности общему виду. – Иди ко мне на четвереньках, как собачки ходят.
Когда мальчишка приблизился, Дэка поискал глазами на койке и увидев то, что ему нужно. Это был искусственный фаллос.
– Сидеть, – отдал он команду, – по собачьи сидеть! Рядом с моими ногами, – дождавшись, когда мальчишка сядет, он поднес фаллос к его лицу, – понюхай это, как собачка понюхай. Вот молодец, – Дэка отбросил фаллос в другой конец каюты, – Апорт, малыш! Что замер – беги, принеси мне эту палочку. В зубах принеси и на четвереньках. Ты ведь у нас собачка, будешь дрессироваться у меня и станешь очень послушной собачкой.
Осознание того, что сейчас от него хочет Дэка, постепенно приходило к Иларису. Он давно уже стал в себе замечать эти странные изменения, когда делая что-либо, он настолько уходил в себя, что даже не помнил своих действий. А когда кусками память возвращала ему картинки происходящего, он лишь воспринимал это, ничего не чувствуя. Но сейчас то, что еще осталось в нем от Илариса, от того, кем был он воспротивилось происходящему. Его хотели из человека окончательно превратить в животное. Его чувство собственного достоинства, которое он думал исчезло, вдруг проявилось с невероятной силой.
– Нет.
– Что нет? – Дэка с удивлением посмотрел на сидящего у его ног мальчишку.
– Я не буду этого делать, – практически не слышно произнес Иларис.
– Ты серьезно? Друзья, кажется нам опять предстает неплохое развлечение, – все это время пираты с интересом наблюдали за издевательствами Дэки, попивая алкоголь из банок, – ты уверен в своем решении?
– Да.
– Подержите его. Ома, Ларк – ваша помощь не будет лишней. А я сейчас поуродую эту мордашку, чтобы, смотря в зеркало, вспоминал обо мне всегда. Подай-ка мне пустую банку.
Илариса грубо толкнули на пол и там распяли, держа руки и ноги. Дэка, взяв пустую банку, разрезал ее ножом напополам, потом сплюснул острые разрезанные концы. Причем нож, разрезая метал, резал неровно, оставляя зазубренные и волнистые края. Дэка сел на Илариса сверху и, повернув его лицо направо, прижал правой стороной к полу.
Иларис видел, как к левому виску Дэка поднес неровные края банки, потом была боль. Ощущение было, будто кожу раздирают по клочкам и сдирают с его лица.
Дека самозабвенно водил острой банкой по виску кричащего мальчишки. Казалось, он вырисовывает на его коже неведомые кровавые узоры. Потом он стал вычерчивать этот рисунок ниже к скуле.
– Слышь, он кажется отключился? – чувствуя под собой обмякшее тело, произнес Ома.
– Хватит, Дэка! Сдохнет еще, нам капитан этого не простит, – Ларк видел, что Дэка продолжает вспарывать кожу на левой стороне лица мальчишки.
– Жалко… я только вошел во вкус, – Дэка встал и отбросил от себя окровавленную банку. – Ларк, вызови демирунгов, пусть уберут это. И скажи, чтобы врача к нему направили, а то действительно подохнет, а я только начал его дрессировать.
– Трахать его здорово. А ты со своей дрессировкой влез, вот подохнет - опять шлюх-демирунгов трахать будем, – Ома, расстроенный произошедшим, пошел за новой порцией алкоголя, думая о том, что этот Дэка всегда все может испортить.
***
Иларис пришел в себя, понимая, что он в своей каюте. Память о произошедшем постепенно возвращалась к нему вместе с пульсирующей болью всей левой стороны лица. Он даже боялся представить, что сделал Дэка, тем более не хотел вставать и идти к зеркалу в ванной комнате, чтобы посмотреть на себя. Иларис чувствовал, что рану обработали, но, как всегда, обезболивающее ему не дали, а значит он должен терпеть. Теперь все в его жизни стало сводиться к терпению. Теперь смысл его жизни был в том, чтобы терпеть жизнь. Жизнь, а ведь она прекрасна, была прекрасна, только это было так давно, что вспоминая, Иларису все казалось нереальным. Было ли это с ним? Школа, друзья, занятия, прогулки в школьном парке, мечты… Потом Кавур и их любовь. Любовь… Ведь он полюбил и даже сейчас, через боль и потерю себя в провалах памяти, он помнил Кавура и их любовь. Сколько раз он думал о нем. Сколько раз он пытался себя объяснить, что Кавур не бросил его, не предал. Сколько он придумал оправданий для Кавура, который улетел на Землю. Ведь могло произойти что угодно. Может его насильно запихнули в космобот или обманом. Может Кавур договорился с Атаго, что Иларис просто поживет пока здесь, а Кавур слетает на Землю и потом вернется за ним. Наверное, у Кавура случилось что-то серьезное. Может что-то с родителями, он рассказывал, что его отец может умереть. Значит, он полетел к отцу, а эта помолвка… наверное, так надо. Иларис знал, что иногда взрослые делают то, что надо, а не то, что им хочется. Возможно, даже помолвка Кавура была против его воли. Значит, нужно только дождаться его, и он вернется, заберет его. И Иларис верил в это, даже решил, что простит Кавуру то, что он его оставил здесь. Ведь Кавур не знает о том, как с ним поступил Атаго, Кавур, скорее всего, верил своему другу и думали, что с Иларисом все будет в порядке.
Иларис лежал и улыбался, осознавая, что он понял поступок Кавура и оправдал его. Просто Атаго оказался таким, а Кавур ему верил. Значит, Кавур не несет ответственность за то, что творит Атаго. Кавур ни в чем не виноват. Он вернется…
Миллион оправданий тому, кого ты любишь. И ты веришь в них сам, в очередной раз убеждаешь себя в том, что твой любимый не предал тебя. Иларис так хотел оправдать Кавура, и каждый раз он оправдывал его в своих мыслях и рассуждениях. Это давало силы сохранить ту крупицу себя, что еще осталась в нем. Это давало силы пережидать жизнь сейчас и надежду на будущее.
Когда в его каюту зашел Дэка, Иларис знал, что больше не вынесет боли, будет делать все, что Дэка ему скажет. Уже неважно его человеческое достоинство, неважно то, кем он был и кем должен стать. Важно только то, что он знает, что Кавур вернется за ним и заберет отсюда. Значит, нужно выжить.
– Встал с подстилки и живо, – голос Дэки прозвучал как приказ.
Иларис поднялся с коврика и подошел к нему. Дэка криво усмехнулся, понимая, что его методы воспитания приносят неплохие результаты. Он поднял к лицу Илариса то, что держал в руках.
– Теперь ты всегда будешь одет вот в это.
В руках у Дэки были черные ремешки. Иларис не очень понимал, как можно считать одежду в виде ремней, но промолчал и потом покорно стоял и ждал, пока Дэка надевал на него это. Ремни опоясали его запястья, щиколотки, талию, и последний в виде ошейника Дэка застегнул на шее. Ремешки были черного цвета с колечками для карабинов. Материал, из которого они состояли, был похож на кожу, но это была не кожа, как в древности, когда из нее люди делали ремни. Это был современный материал, мягкий, и даже приятный на ощупь, только вот порвать его было нереально – он обладал такими удивительными свойствами, выдерживая колоссальные нагрузки, и расстегнуть такие ремни было нельзя. Расстегнуть их мог только тот, кто застегнул, они были запрограммированы на его генетический код. Иларис понимал, что теперь он всегда будет ходить в этих ремнях. Но эта информация не очень сильно его расстроила. Это он просто отметил для себя, не более.
– На четвереньки и живо, – видя, как мальчишка быстро исполнил его приказ, Дэка опять усмехнулся и пристегнул поводок к кольцу ошейника на шее Илариса, – пошли на четвереньках, и запомни, когда я останавливаюсь – ты садишься рядом у моей левой ноги. Все понял? Отвечай мне, гавкая.
Иларис попытался гавкнуть, чувствуя слезы на глазах. Он сдержал их и гавкнул. Ведь он знал, что должен все это вынести. Кавур вернется и заберет его из этого ада.