Дальше Кавур не слушал речь говорившего. Сердце опять пропустило удар. Неужели он надеется, что Иларис жив? Ведь не за Атаго же он переживает. Их дружба оказалась ложью и это осознание слишком больно ему далось. Хотя, несмотря ни на что, он не хотел смерти Атаго. Только проанализировав еще раз полученную информацию, Кавур знал, что Атаго так просто не уничтожить. Его корабль совершенен и наверное он уже давно узнал, что за Джокондой “хвост”. А значит Атаго выстроил свой план, раз до сих пор не вступил в бой с преследователями. Значит он знает о них и знает, как ему действовать дальше. Значит и Илиарис не погибнет…. Как глупо думать о нем как о живом. Зачем этот самообман. Мальчик мертв и тем лучше для него.
Кавур опять достал зажигалку и, более не в силах терпеть то, что разрывало его изнутри, встал и вышел из зала заседаний. Ему было все равно, что об этом подумают окружающие его офицеры, и все равно, что о нем подумает Тао, который проводил его уход долгим взглядом.
Пройдя по коридорам здания министерства обороны империи, он вышел на балкон и закурил. Внизу расстилались ярусы этажей. Сейчас он располагался на вершине самого конуса, над его головой был лишь дворец императора. Он был так высоко от земли и принадлежал к тем, кто является элитой власти. Только все это не приносило радости. Его сердце умирало, потеряв то, что было частью его.
И в тысячный раз Кавур думал о том, можно ли исправить совершенное.
Поступки – мы их совершаем, иногда не думая о содеянном, иногда осознавая. Любой поступок имеет последствие, любой поступок отражается на нашей жизни. Все имеет смысл. Наши действия – это наш выбор, и мы сами потом платим за него. Только цена бывает слишком высока…
***
В очередной раз кинув палку, Дэка смотрел, как мальчишка проворно бежит за ней. Хотя на четвереньках его продвижение и не было быстрым, но все это смотрелось очень забавно. Особенно его зад с анальной пробкой. Он принес ее для Илариса, и теперь тот носил ее постоянно. Она хорошо смотрелась в его худой заднице. Крупный искусственный камень поблескивал и переливался, а свисающая от него цепочка так вызывающе болталась, что хотелось выдернуть ее и вставить вместо пробки свой член в эту растраханную задницу. От таких мыслей член Дэки призывно дернулся, но он сдержал свой порыв завалить мальчишку и перейти к приятному. Сначала дрессировка этого уродца, а потом можно и удовольствие получить.
Принеся в зубах в очередной раз палку и сев слева у ног своего мучителя, Иларис почувствовал в себе то, что он еще не до конца превратился в безмолвное животное. Те остатки его от человека, которые еще сохранились, бушевали в нем, и он, не выдержав, спросил:
– Дэка, почему ты такой?
– О, псинка заговорила, – Дэка провел рукой по голове мальчишки жестом, похожим на тот, каким гладят по голове собачек. – Я сегодня в лирическом настроении и готов послушать говорящую собачку. Так что ты хотел узнать обо мне?
– Почему? Я ведь человек. Вы над демирунгами не издеваетесь, а над людьми, такими же, как вы, творите такие зверства. Почему?
– Димерунги идеальны. Ни вопросов, ни своего мнения – они просто делают то, что нужно нам. Поверь, издеваться над такими безликими созданиями совершенно неинтересно. Пропадает драйв. Другое дело люди. Издевательства над людьми приносят удовольствие.
– Я не понимаю, как так можно… мы ведь все люди. – Илиарис смотрел на развалившегося в кресле пирата. – Как ты стал таким?
– Каким, малыш? Таким крутым пиратом? Я всегда хотел им быть, и вот моя мечта осуществилась.
– Как ты перестал быть человеком?
Удар ноги в лицо наполнил рот Илариса его кровью.
– Мерзкая шавка, твое дело выполнять команды и зад давать всем, кто захочет. Твой мозг меня бесит. Теперь я буду каждый день бить тебя по голове, пока твои мозги не превратятся в кашу. И сейчас я это начну делать, дыркам вроде тебя мозг не нужен.
Дэка уже занес руку для удара, но проекция капитана остановила его.
Услышав, что Атаго ждет его и мальчишку в рубке, Дэка больно пихнул Илариса носком ботинка в живот и потянул за поводок. Так они и шли по коридорам корабля, правда, на четвереньках Иларис передвигался не очень быстро и это бесило Дэку, но он не позволял ему встать и идти как человек. Для него Иларис давно не был человеком.
***
Опять зайдя в зал, где располагались пульты управления кораблем и где капитан восседал на своем кресле в центре, Иларис увидел космос. Он был там, впереди, за проекцией окна. Туда летел их корабль, в это бесконечное пространство мириадов звезд. Все это время Иларис не видел его. В его каюте не было проекции окна, а там, куда его приводили для всеобщего развлечения, тоже не было окон. Несмотря на все происходящее с ним, Иларис отметил для себя эту странную особенность нелюбви пиратов к виду космоса. Пиратам не нужны были проекции окон, их устраивали просто стены. От того, что не видно звезд, Иларис чувствовал себя словно в замкнутом пространстве и сейчас, когда он увидел их в глубине космоса, с его губ слетел вздох облегчения. Все это время он жил без них, и только “Капля космоса”, спрятанная им под ковриком, помогала ему сохранить разум. Этот кулон напоминал ему, что есть звезды, и космос, и пространство вокруг, а не только стены. Только благодаря этому он еще не сошел с ума от всего происходящего, хотя чувствовал, что его рассудок не выдерживает действительности.
– Подойди ко мне.
Иларис перевел взгляд с мерцающих звезд на лицо капитана, голос которого вернул его в действительность.
Дэка втиснул в его зубы поводок, который был у него в руке, и Иларис пополз на четвереньках с поводком в зубах к капитану. Он передвигался как животное и часть его сознания понимала это, а другая часть вспоминала боль. Он не хотел больше боли и он сам согласился стать животным. Теперь это был уже его выбор.
Дойдя до капитана, он послушно сел у его ног. Атаго взял поводок из его зубов и в задумчивости повертел в руке. Конец поводка прикреплялся к ошейнику на шее Илариса.
– Хорошая работа, Дэка, – Атаго погладил Илариса по голове, – тебе от меня подарок – пять тысяч цифровых луидов.
– Спасибо, капитан, – Дэка козырнул, прикидывая в уме, что он купит на эти деньги, так неожиданно свалившиеся на него. Значит он не зря старался.
– Посмотрим, что ты еще можешь, – Атаго отстегнул поводок от ошейника Илариса, – побегай передо мной, как собачки бегают.
Иларис, не раздумывая, стал передвигаться по пространству капитанской рубки на четвереньках. Его анальная пробка поблескивала искусственным камнем, а цепочка из нее болталась и неприятно била по яйцам. Но Иларис не обращал на это внимание, он знал, что должен хорошо исполнить эту команду.
– Очень хорошо, – Атаго захлопал в ладоши, – а теперь ко мне, место!
Иларис, добежав до кресла Атаго, сел у его ног.
– Великолепно, – Атаго провел рукой по уже отросшим на голове мальчишки волосам, видя, что они совсем светлые, а, присмотревшись, понял, что волосы у него седые. Он знал, что седые волосы растут от пережитого ужаса и боли. Значит не зря он расщедрился на пять тысяч луидов для Дэки, хорошо он обработал мальчишку. За такое никаких денег не жалко. Разве может быть жалко денег за удовольствие видеть своего соперника полностью поверженным, уничтоженным морально?
Атаго задумался, рассматривая мальчика у своих ног. Как на такое зрелище отреагировал бы Кавур? Этот заморыш и раньше - то не блестел красотой а сейчас подавно. Теперь его лицо без передних зубов смотрелось отталкивающе. Изуродованная левая часть головы, виски и скулы были безобразны. Отрезанные пол-уха справа добавляли общий неприглядный вид тому, что ранее любил его друг. Хотя суть была не в изуродованной внешности. Суть была в сломленном стержне. Атаго знал, когда люди ломаются внутри. Это означало конец личности, конец самому человеку. Сломленный человек разрушался внутри, превращаясь в животное. Человек не может быть животным, и, становясь таким, он умирал как человек, умирал в душе, и умирал физически. Это самая страшная смерть - обречь человека не быть таковым. Атаго видел перед собой того, кто уже никогда не сможет обрести себя, и для закрепления результата он провел по пульту справа от себя рукой и активизировал проекции вокруг них.