Почувствовав разрывающую боль сзади, Иларис закричал и попытался вырваться. Но его бедра крепко держали руки мужчины, и все попытки отстраниться были бесполезны. В ушах стоял шум от голосов кричащих и свистящих пиратов, которым понравилось то, что происходит. Этот шум заглушал все мысли, которые терзали Илариса. Осознание происходящего убивало его, и, наверное, сейчас он бы сам бросился в контейнер по переработке, чтобы избежать этого позора, но только чужие руки держали его слишком сильно.
Он хотел сказать: «Отпусти! Я не хочу жить, ведь теперь в этом нет никакого смысла». Но сильные и такие теплые руки держали слишком крепко и возвращали его к себе при малейшем движении. Иларис ощущал прижавшееся к нему тело и то, что заполняло его изнутри. Ему было больно. Боль приносила утешение от мыслей, боль заглушала разум, боль убирала сознание. Постепенно Иларис начал ощущать, что его разум уплывает в темноту космоса, где были эти глаза, и он тонет во мраке их бездны.
Оргазм был долгим и невероятным. Если бы не зрители вокруг, Кавур бы кричал, а потом лежал бы в приятной неге, давая телу насладиться отголосками удовольствия. Только сейчас было не до этого. Он и так устроил всем бесплатное развлечение, но это было неизбежно. Дальше он получил свой приз и нужно было забирать мальчишку, к тому же тот уже просто отключился.
Сняв с себя камзол, Кавур обернул им бесчувственное тело и поднял на руки. Стоявшие перед ним пираты расступились. Кавур прошествовал со своей ношей к дверям, которые бесшумно раскрылись перед ним.
Неся мальчишку на руках к лифту, он старался не думать о том, что делает. Кавур не узнавал себя и не понимал. Одно знал точно – он делает то, что идет изнутри него, а значит все делает правильно. Только вот во всем этом было одно “но”: он давно уже не жил по правилам, из-за этого сейчас в нем боролись два противоречия – продолжить делать то, что он делал или просто вернуть мальчишку команде и забыть о нем. Понимая, что забыть будет сложно, Кавур прижимал к себе свою ношу, ощущая ее легкость, и в то же время чувствуя, как тяжело все это ему далось.
С такой внутренней борьбой он дошел до своей каюты и, положив мальчишку на кровать, вызвал демирунга-врача. Демирунг с голограммой в виде красного креста на плече появился очень быстро и сразу же приступил к своим обязанностям. Врач принес с собой небольшой чемоданчик, в котором было все необходимое для оказания первой помощи. Также там был компьютер, передающий данные в лабораторию на корабле, и приборы для принятия анализов и мгновенного получения результатов. Проведение сканирования тела и внутренних органов тоже делались на месте, а данные передавались в лабораторию и моментально возвращались в виде информации на мониторе. Проведя обследования и получив из программы данные о нужных лекарствах, демирунг нажал на кнопку, и все это моментально появилось в проеме стены.
Пока врач занимался притиранием ушибов и смазывание заднего прохода своего пациента, Кавур, отойдя к окну во всю стену его каюты, закурил, смотря через проекцию на мерцание звезд в темени космоса. Ему нравилось смотреть на звезды. Они никогда не были одинаковыми, сейчас он видел их и опять любование красотой совершенства вселенной отвлекало его от происходящего. Как только Кавур заселился в предоставленную каюту, сразу же расширил небольшое окно в центре стены, сделав его просто огромным. Хотя он и понимал, что в реальности окна вообще нет, а только точечные камеры снаружи обшивки корабля и то, что транслирует их изображение внутри. И поэтому размер окна каждый регулировал под себя. Окна ушли в прошлое в понимании окон, какими они были ранее. Теперь окон нет даже на Земле. Везде только проекция. Да и зачем окно, когда воздух внутрь подается сквозь специальную систему, а изображение за стеной можно принимать через камеры размером с острие иголки. Иллюзия окна была стопроцентной, даже холод стекла можно было ощутить, прикоснувшись к нему пальцами, но это была лишь иллюзия. Стекла в окнах тоже не было, была лишь стена, а на корабле его ольбидный металлический борт, чувство стекла под рукой создавала голограмма, влияющая на ощущения. Теперь все в мире было иллюзией. Иногда Кавуру казалось, что и сама жизнь – иллюзия. Как узнать, что под рукой что-то действительно настоящее и живое, а не обыкновенная проекция? Он перевел взгляд на голого мальчишку на его постели – вот это живое, настоящее. Кавур чувствовал боль мальчишки, чувствовал его страх и жар, находясь внутри него.
Кавур медленно затянулся сигаретой, вспоминая ощущения. Так сладко ему уже давно не было ни в ком, а было ли вообще когда-то? В этом он даже сам себе не хотел признаться. Поэтому все свое внимание от мыслей о своем состоянии, которое ему было непонятно, он переключил на легкий дымок, поднимающий от его сигареты. Какая ирония судьбы – люди покорили просторы вселенной, но так и не избавились от привычки курить. Хотя с этим боролись многие века и даже побеждали, но победы были мнимыми. Разве можно победить то, что невозможно объяснить? Почему людям так нравится этот процесс втягивания в себя дыма, а потом выдыхания его? Память предков, тех далеких предков, которые когда-то жили на Земле, ходя в шкурах мамонтов и сидя ночью у костра. Но были ли эти предки на самом деле и жили ли они так, как написано в цифровых книгах? Кто теперь сможет все это подтвердить? Кто скажет, что написанное в книгах - чистая правда? Кавур еще раз затянулся сигаретой, – а может верно только то, что человечество продолжает вдыхать в себя дым, как делало веками и, выдыхая его, созерцает, как он растеряется в пространстве. Ведь этот дым был реальным, он не был иллюзией, которой теперь было все в этом мире, где уже тяжело было понять, а есть ли это в реальности. Даже аналоги людей – демирунги, - стали более реальны, чем сами люди. Только вот они не курят, они же совершенны, хотя и созданы для службы человеку, а человек несовершенен. И эта струйка дыма в пространстве, наверное, последнее, что помогает отличить иллюзию от реальности.
Мальчишка очнулся и лежал неподвижно. Кавур чувствовал, что тот рассматривает его из под своих длинных ресниц, но пытается сделать вид, что спит. Демирунг, закончив необходимые процедуры, вышел из каюты, оставив мальчишку лежать на животе, накрыв его одеялом.
Иларис боялся пошевелиться. Страх того, что он пережил, сковывал движение, но страх пережитого ничто по сравнению со страхом незнания своего будущего. Он видел стоящего у окна во всю стену мужчину, и постепенно сознание восстанавливало картину произошедшего еще совсем недавно. Этот мужчина насиловал его.
Иларис дернулся и ощутил приглушенную боль внутри себя, но все же перевернулся и попытался отползти, прикрываясь одеялом, так как понял, что он был голым.
– Не бойся, – Кавур видел страх в глазах парня. Он знал, что нужно поговорить о произошедшем. – Не бойся, позволь я объясню тебе то, что произошло. – Только вот что он хотел объяснить? Что вдруг решил спасти его? Так этого он и сам себе объяснить не может.
Кавур вздохнув, медленно подошел к кровати и, видя, что мальчишка замер, сжавшись в клубок, продолжил:
– Меня зовут Кавур. Конечно, глупо знакомиться после того, что было. Обычно знакомятся до этого… - судя по побелевшему лицу мальчишки, шутка не удалась. Да и что удивляться, то, что пережил этот паренек вряд ли можно представить в виде юмористической ситуации. – Послушай меня. Ты, наверное, помнишь, что ваш космический пассажирский лайнер захватили пираты, и ты оказался в роли пленника на их корабле, – мальчик лишь смотрел на Кавура, казалось, он не дышит.
Иларис не понимал, зачем все это ему сейчас говорит этот мужчина, почему он здесь и все еще жив, а, судя по ощущениям, даже не так плохо себя чувствует. Значит ему оказали медицинскую помощь. Голос мужчины вырвал его из размышлений.
– На пиратском корабле есть свои законы. Ты был частью добычи, а спасти тебя можно было только таким способом… – Кавур замялся. Впервые в жизни то, что он сделал, смущало его. – После этого, – он заставил себя посмотреть в глаза мальчишки, – ты принадлежишь мне, а не команде корабля. Прости, но другого способа спасти тебя не было.