Иларис улыбнулся красивыми восстановленными зубами и удивился сам себе. Да, сейчас он стал другим. Он стал красивым. Его детские пухленькие щечки давно пропали. Кожа очерчивала высокие скулы. Под глаза залегли тени, делая их выразительными, а изящные губы отражали легкую улыбку. За это время у него восстановился вес и теперь кости уже не выпирали как на скелете. Теперь он был не худым, а стройным: тонкая талия, плавная линия узких бедер, изящные руки и прямые, достаточно длинные ноги. Гибкий и пластичный, как хищник.
– Это Грей для тебя сделал? – прозвучал голос Медоры и Иль, взмахнув рукой, убрал все проекции.
Он молча пошел к лежанке, скидывая с себя в угол все оружие, и потом плюхнулся на нее, уткнувшись лицом в подушку.
Девушка так и стояла в растерянности. Но видя, что Иль заснул она подошла и укрыла его тканью. Ей были непонятны люди. Или люди другие? Это Иль такой… он для нее загадка. Ведь Грей сделал из него очень красивого парня, а она чувствовала лишь источающуюся из него боль. Почему? Почему он не радуется, что постепенно восстановился и даже стал лучше, чем был.
Медора не могла понять Иля, но она чувствовала его боль. Эта боль была такая острая, что казалось, и она, прикоснувшись к ней, порежется о ее края.
***
Время изменило свой ход. Или время способно меняться от того, что чувствует человек? Минуты радости, мгновения счастья и долгие часы ожидания. Кавур сидел в кресле и смотрел в точки огней на фоне черноты пространства. Он знал, что в любую секунду они могут открыть огонь, и тогда его земная жизнь прекратится. А есть ли еще жизнь? Древние обещали, что есть. Потом людям перестали обещать жизнь по ту сторону черты, отделяющий живых от мертвых, и людям стало нечего терять. Последняя и самая стойкая цитадель была разрушена, и тогда мир погрузился во тьму. Ведь человек осознал, что живет он лишь краткий миг здесь и сейчас. И человек решил жить по полной. Его уже ничто не сдерживало. Так мир падал в бездну, дно которой означало конец человечеству как виду. Но мудрый император дал новую веру людям. И человек, обретя веру, опять стал человеком. Теперь люди верили в императора и в то, что после смерти переселятся на планету, где царит радость. На этой планете прекрасные сады, а люди будут наслаждаться всем этим и продолжать служить императору. Допуск в эти сады был только с его разрешения. Не очень убедительная сказка, но в нее поверили с помощью расправ над неверующими и контроля за всеми преданными императору.
Кавур не верил в эти сады, да и не хотел он там, в другом измерении опять служить императору. Он хотел смерти и пустоты, в которую провалится. Лишь о таком Кавур мечтал, если умрет. Его жизнь стала адом с момента обретения любви. И, как бы глупо это не звучало, но все было именно так. Теперь он горел в аду и ничто не могло облегчить его муки. Его совесть сжирала его, а он, как мазохист, сам подкидывал ей очередные доказательства мерзости своего поступка. Ведь Кавур знал, что там будет с Иларисом. Знал в мельчайших подробностях и не предотвратил это. Он оставил его живым и обрек на ад, веря, что тот выживет. И сколько бы раз Кавур не оправдывал себя, он каждый раз понимал, что сотворил.
Сидя в адмиральском кресле и смотря в глаза смерти на экранах проекции, при таком расстоянии Кавур понимал, что даже если его корабли включат ускорение, они не успеют скрыться в гиперпространстве. А вот для акел их движение будет как команда к атаке. И поэтому все корабли армады императора замерли и ждали. Только вот чего? Они ждали смерти…
За это время Кавур больше не был с Римусом. Хотя, видя Дея и то, как дрожат его пальцы, Кавур понимал, что ему жалко Римуса, но только его жалость не поможет Дею. Тот должен сам научиться смотреть в глаза смерти. И Дей справлялся с этим. Кавур видел, что Римус даже проводит регулярные лекции по поднятию боевого духа среди команд кораблей армады и беседует с их командирами и членами экипажа, внушая тем уверенность в победе. За такое Кавур изменил мнение о Дее и даже проникся к нему уважением. Сохранить мужество перед лицом смерти – это достойно уважения.
Пошли очередные лунные сутки противостояния. Сколько их уже прошло, Кавур и не считал. Пред ним активизировалась проекция и он увидел императора.
– Адмирал Карбоне, – лицо императора было без эмоций, так же, как и голос, – ваша задача сохранять мой флот. У вас есть идеи, как это сделать?
– Отступать и оставить акелам планету Ципран и эту часть космоса.
– Вы думаете, они не откроют огонь при вашем отступлении?
– Если бы они хотели нас уничтожить, они бы сделали это давно. Они ждут, когда мы уйдем, - хотя Кавур не был на все сто уверен в этом. Это была лишь его догадка и не более.
– Тогда я отдаю приказ о возвращении армады на орбиту Земли. В пространстве Ципрана оставьте несколько кораблей слежения. Мой приказ – в бой с акелами не вступать.
Кавур понимал почему – это проигрыш и потеря флота.
– Разрешите приступить к выполнению вашего приказа?
– Да.
Проекция погасла. Кавур выдохнул, а затем перевел взгляд на смотрящих на него военных.
– Приказ императора Тао – мы отступаем. Адъютант, подготовите данные по десяти кораблям, которые останутся здесь, я сам выберу из них пять. Всем остальным передать мое распоряжение – в сорок восьмом часу лунных суток по моей команде всем кораблям включить двигатели на минимальные двадцать сил.
– Есть! – произнес адъютант.
Теперь было время подготовиться к отступлению. Оно должно быть очень плавным и одновременным. Ведь если акелы решат что это атака – они начнут стрелять. Значит, они должны показать акелам, что отступают, и те должны видеть, что люди уходят, оставляя им завоеванное.
========== Глава 24 ==========
Последующая лунная неделя слилась для Илариса в сон забвения, который дарила ему Медора между выездами на задания. Иль замкнулся в себе и больше не общался с обитателями форта. Ему казалось, что все знают эти мерзкие подробности о нем. Вот поэтому немногочисленные его друзья, обретенные им здесь, перестали его интересовать. Иларис сторонился их, и грубил на все их предложения пойти в бар или тир. Не понимая такого поведения, ребята просто решили, что Иль зазнался и перестали обращать на него внимание. Юношу это порадовало. Он выходил из комнаты только для посещения душа, блока питания и выездов из форта.
Грей так и оставил его в своей команде, но Илю это было все равно. Он молча выполнял отданные ему приказы, и ждал, когда можно будет выйти из машины и избавить себя от общества Грея и остальных. Это ожесточение принесло Илю славу самого крутого парня форта. Так отчаянно сражаться и не бояться мог только он, а Иль этого даже не замечал. Он был погружен в свою боль и тонул в ней.
Только Медора давала миги избавления от реалий действительности. Постепенно его запястья на руках покрылись неуспевающими заживать шрамами от укусов змей. Теперь Иль наматывал на запястья обеих рук черную ткань, чтобы скрыть это.
***
Войдя в комнату после очередного рейда, Иларис стал снимать с себя оружие и складывать в изголовье кровати.
– Это тебе, – он обернулся на голос Медоры. Она держала в руке небольшую коробку.
Сняв с пояса меч-тиан, Иль взял коробку и раскрыл ее. Внутри были ампулы. Он прочел название. “Кабро”… инъекция кабро, лекарство для его легких. Иларис перевел взгляд на девушку.
– Откуда это у тебя?
– Грей принес, сказал отдать тебе, – Медора опять терялась о ощущениях. Все это время Иль источал боль и она умирала в ней. Жить в боли другого оказалось не под силу даже ей. Она не понимала этой боли, и не понимала, как, погружаясь в сон радости, боль обострялась и буквально полосовала ее.
Смотря на ампулы, Иларис чувствовал, что хочет пойти и бросить их в лицо Грею, но потом разум приглушил его эмоции. Легкие, они уже напоминали о себе. Илю было тяжело дышать, а о беге и речи не могло быть. Все то, что ему кололи раньше, перестало действовать, болезнь разрушала его.