В стене появился поднос с завтраком. Несколько небольших контейнеров с разнообразными наполнителями и кружка кофе. Открыв крышку на кофе, Иларис ощутил аромат и ему даже показалось, что он пахнет не искусственными ароматизаторами, как вся еда и напитки, а настоящим запахом кофе. Он неуверенно приблизил чашку к губам и отпил. Вкус был другим и Иларис понял, что кофе действительно настоящий. Это было необычным подарком с утра. Хотя искусственная еда с ароматизаторами тоже была неплоха и намного полезнее натуральной, но человек все равно ценил настоящее. Поэтому, медленно отпивая из кружки настоящий кофе, Иларис улыбался, понимая, что это Кавур сделал для него. Вообще мысли о Кавуре в его голове крутились постоянно, возможно, это было связано с тем, что сейчас его жизнь полностью зависела от этого человека, или с тем, что этот человек странным образом постоянно всплывал в его сознании. Иларис знал о психологическом отклонении жертв насилия, когда они зацикливаются на своих насильниках. Но у него другая ситуация. То, что сделал Кавур, было насилием, но насилием во спасение. Интересно, как это теперь можно соотнести с психологией жертвы насилия? Иларис не знал этого, но осознавал, что все намного сложнее, чем он изучал в школе. Жизнь преподнесла другой сценарий событий. Значит нужно принять произошедшее и жить дальше.
Сделав такой вывод, он решил просто жить. Теперь его прошлое осталось лишь в воспоминаниях: учеба на Эбосе, оценки, экзамены… Его будущее, которое он знал заранее и верил, что оно неизменно, вдруг растворилось, как голограмма: отец, мама, сестренка, его обязательства перед семьей вступить в права наследника и обязательства перед императором – служить ему, все это стало лишь иллюзией и не более. А реальность в том, что он жив и здоров, у него нет ни прошлого, ни будущего, есть только настоящее. Беда лишь в том, что человек не может жить, не зная будущего. Человеку нужно знать его, пусть будущее и окажется обманом. Важен сам факт - осознания будущего и есть смысл в настоящем.
***
Кавур проснулся очень рано и, видя, что Иларис спит, тихо встал, оделся и вышел из каюты. Он не хотел испытывать свое терпение, лежа с мальчишкой в одной кровати, и еще он понимал, что после такого потрясения в юной жизни Илариса ему нужно побыть одному. Вот поэтому капитан Атаго застал его рано утром в зале кафетерия, где он пил кофе и ел круассан в виде бесцветной белой массы из маленького контейнера. Вкус круассана был потрясающим, как и его аромат, и, если не смотреть на массу в баночке, казалось, что ты действительно ешь свежевыпеченный круассан, как те, что он ел на Земле в пору своей юности.
Атаго не стал касаться темы вчерашних событий. Он вообще не хотел это озвучивать в разговоре с Кавуром. Атаго всегда считал своего друга умнее и мудрее себя и сейчас, видя такой неразумный поступок, принял его как момент слабости. Только он знал, что слабость непозволительна в этом жестоком мире, и за нее придется платить. Атаго не хотел, чтобы у его друга была слабость, что есть синоним уязвимости, и в то же время он уважал своего друга и его решения. Именно поэтому Атаго просто решил подождать и дать время Кавуру, надеясь, что тот образумится и, наигравшись, забудет о мальчишке. Атаго очень надеялся, что так и будет.
Их завтрак прошел в милой беседе на нейтральные темы. После чего Атаго, сославшись на занятость, оставил Кавура и ушел.
***
Зайдя в каюту, Кавур увидел Илариса сидящим с ногами на диване и смотрящим на стене телевидение Земли. Причем, судя по постоянному переключению каналов, Иларис пытался увидеть все сразу.
– Привет. Вам в школе ведь не позволяли смотреть телевизор? – Иларис смущенно улыбнулся на его слова, а Кавур почувствовал, как сердце пропустило удар. А ведь это всего лишь улыбка и потупленный взгляд, и то, как Иларис вздохнул - все это заставило Кавура застыть и ощутить в душе светлую радость. – Не скучал здесь один?
– Нет. Спасибо за кофе… он ведь настоящий? – видя, что Кавур кивнул, Иларис опять смутился, – спасибо, он мне очень понравился. Нам не разрешали смотреть телевидение, только образовательные передачи, а, оказывается, там столько всего интересного, – сказав это, Иларис опять смутился, чувствуя на себе взгляд Кавура.
– Пойдем пройдемся. Я покажу тебе корабль. Ты ведь хочешь его посмотреть?
Сначала на лице Илариса отразилась радость, а потом он опять опустил глаза и весь сжался. Кавур понимал причину такого перепада настроения.
– Не бойся. Пока ты со мной – ты в безопасности. Пойдем.
Кавур подошел к нему и протянул руку, Иларис вложил свою ладонь в его, и в этом жесте было столько безграничного доверия. Кавур задержал дыхание, ощущая тепло ладони Илариса в своей руке, и понимал, что его жизнь наполняется тем, что в ней никогда не было – смыслом.
***
Они долго гуляли по лабиринтам огромного пиратского космического линкора. Иларис постепенно ожил, забыв о страхах, преследующих его, и смущениях. Встречая кого-либо из членов команды, Иларис сначала замирал и бессознательно прижимался к Кавуру, но, видя, что он по сути своей здесь вообще никому не интересен, он стал чувствовать себя комфортно. А смущение, которое он испытывал в присутствии Кавура, стало растворяться, сменяясь интересными разговорами и обсуждениями.
Кавур знал, что ученики Эбоса получают очень достойное образование, но получить знания это одно, а применить их в жизни – другое. Иларис оказался интересным собеседником. Он обладал не только знаниями, но и своим мнением по всем вопросам. Порой между ними завязывались интеллектуальные бои, суть которых заключалась в доказывании своей точки зрения друг другу.
Иларису нравилось общение с Кавуром. Ему нравилось в нем все – то, как Кавур отвечает на его вопросы, и то, как тонко ведет спор, если между ними возникают нестыковки по мнениям, и то, как он говорит. Иногда Иларис ловил себя на мысли, что слишком подолгу смотрит на этого мужчину. Ему нравилось его лицо. В нем была правильная мужская красота, а еще Иларису нравилась эта легкая небритость на лице Кавура. Хотя проблему бороды и усов сейчас можно было легко решить раз и навсегда, но почему-то Кавур предпочитал классический вариант в виде проступающих усиков и бороды по контуру подбородка. И это ему удивительно шло, придавая мужественность его внешности.
– Ты смотришь на мою небритость… я не успел сегодня побриться? – Кавур уже несколько раз ловил пристальный взгляд Илариса на своем лице.
– Мне она нравится, – сказав это, Иларис покрылся румянцем, понимая, что такое не стоило говорить, так как это звучит очень двусмысленно. Хотя что такое двусмысленно он стал понимать только сейчас. Ведь ему действительно нравилась легкая небритость на лице Кавура, нравилась в дружеском варианте, и в то же время, произнеся слова об этом, Иларис почувствовал, что в них есть еще и то, что не относилось к дружбе. Он задумался о том, почему с этим мужчиной он чувствует себя странно. Иларис не мог объяснить себе свое состояние. Ему было хорошо с Кавуром, но в то же время он хотел бежать от него, чтобы закрыться в каюте и спрятать в подушку свое пылающее лицо. Ему нравилось говорить с этим мужчиной, но чувствуя на себе его взгляд, он терялся, и мысли начинали приобретать совсем иное звучание, а желание спрятать лицо в подушку не покидало его.
– Ты можешь тоже отрастить усы и бородку. Теперь ты уже не ученик Эбоса и сможешь выглядеть не так, как принято в этой школе. – Кавуру очень нравилась выбритая налысо голова мальчишки. Он постоянно ловил себя на мысли, что хочет прикоснуться к ней рукой и ощутить гладкость кожи с первыми пробивающимися волосками. Он даже несколько раз одергивал себя, чтобы не сделать этого, хотя руки так и тянулись к такой трогательно беззащитной голове Илариса.
– У меня никогда не будет усов и бороды… Все ученик Эбоса подвергаются этому, мы ведь должны служить императору и быть идеальными. Волосы у меня оставили лишь на голове.