Довольно часто Нейс переходил к ступне Муна, говоря, что Илю нужно подождать, так как процесс вживления импланта непростой. Иларис терпеливо ждал, наблюдая, как Нейс проводит странные манипуляции с ногой андройда.
Грей же все это время был погружен в изучение информации на экране проекции. Казалось, все происходящее его вообще не волновало.
А вот Илариса волновало. Он постоянно смотрел на Нейса и понимал, что ему очень жаль этого парня. Зачем он сотворил с собой такое? Ничего, кроме жалости Иль не испытывал к нему.
Передвигаясь от ноги Муна к уху Иля и обратно, Нейс старался сосредотачиваться на работе. Хотя это ему и давалось с трудом. Сидящий в кресле парень с роскошными цветными волосами, изящной, гибкой фигурой и глазами цвета песка забирал все его мысли. Только понимание того, что ухо Иля должно идеально срастись, заставляло Нейса не думать о себе и о том, что он испытал впервые в своей жизни, увидев его. Нейс вообще думал, что он ущербный и никогда ничего ни к кому не почувствует. Наука так занимала все его мысли, что он перестал думать о таких лишних в его жизни чувствах. Вообще, чувства это лишнее. Он убрал от себя свое тело, лишив себя способности чувствовать поверхностью кожи, он убрал от себя те органы, которые передавали чувства. И какая досадная оплошность, он все равно ощутил то, что парень с черно-бело-синими волосами ему не безразличен. И как все банально вышло. Он увидел Иля и ощутил внутри себя трепет. Глупо. Как в теле сороконожки можно ощутить это? Или телу не важно, ведь это он почувствовал в душе… а он считал душу всего лишь сказкой, да и тела у него нет, где же тогда жила эта мифическая душа? И все же он чувствовал, как его душа ожила и потянулась к другой душе… Иль, красивое имя. Когда Грей рассказал о парне с отрезанным ухом и попросил сделать не просто ухо, а такое, чтобы было красиво и функционально, он просто приступил к работе. Ему вообще нравилось творить. Он уходил в этот процесс с головой, а сейчас, смотря на такое красивое и сосредоточенное лицо Иля, он был рад, что создал этот шедевр. Ухо Иля будет украшением для его лица, а уж по функциональности всего заложенного в него он превзошел сам себя.
– Вот и все.
Иль вздрогнул от голоса Нейса и увидел свое отражение в экране проекции. То, что он видел, было невероятным. Его обрубок уха теперь гармонично сросся с металлическим серебристым имплантом с синими вкраплениями кристаллов. Это было красиво. Его новое ухо стало украшением его внешности. Оно сочеталось с сине-бело-черными прядями волос и придавало его образу завершенность.
– Спасибо, – еще любуясь собой, произнес Иль.
– Тебе правда это понравилось? – Нейс замер, зная, что от этого ответа зависит вся его жизнь. Как глупо, да только он перестал дышать, ожидая его слов.
– Да, очень.
Иль перевел взгляд от любования собой на эти нереально огромные глаза и смутился… Он не понимал взгляда Нейса. Хотя наверное Нейс как любой ученый хочет признания своей гениальности. Иль улыбнулся, поняв этот взгляд.
– Очень нравится. Спасибо, Нейс. Ты гениален.
Пробормотав не очень внятный ответ, Нейс переместился к Муну. А что он хотел? Жарких объятий, поцелуя или блеска обожания себя увидеть в этих глазах? Этот парень не догадывается о том, что сороконожка смогла почувствовать… Он сам себя сделал таким.
Нейс сосредоточился на ступне Муна, думая о том, что будет довольствоваться малым. Судя по настрою Грея, этот парень теперь будет рядом с ним. Значит, и он станет его часто видеть. А когда Катарсис будет готов, они полетят в космос и тогда на этом корабле Нейс будет знать, что есть тот, кто стал ему не безразличен.
Встав с кресла, Иларис сразу оказался в объятиях Грея. Тот с восторгом крутил его в разные стороны, рассматривая его новое ухо.
– Круто! – изрек Грей.
Видя такой детский восторг, Иль даже не стал тормозить Грея, несмотря на все их натянутые отношения, сейчас Иларис видел искрению радость в глаза парня и это его подкупило.
– Пойдем, покажу тебе корабль, – Грей взял его за руку и повел за собой. Видя, как Иль смотрит на Муна, он пояснил, – им еще долго возиться. Ступня это не ухо. На ней ходить нужно. Знаешь, как движется боевой андройд? – Грей обернулся. – Для человеческого глаза это не видно: секунда - и он уже в другом месте.
Иль не знал таких особенностей Муна и это его поразило.
– Идите, прогуляйтесь, – произнес Нейс, видя, что Иль еще пытается задержаться здесь. – Мне действительно нужно время, чтобы андройд полностью восстановил все свои функции ноги.
Они вышли из пространства Нейса в коридоры корабля и опять Иларис ощутил чуть ли не эйфорию. Ему нравилось здесь. Грей уверенно шел вперед, а Иль шел за ним, успевая рассматривать все вокруг себя. Ему казалось, корабль огромен. Коридоры, лифты, разные помещения, о которых Грей говорил чуть ли не взахлеб. Иль понимал его. Грей был влюблен в свой корабль, да и Иль уже полюбил его.
Здесь все было таким светлым, просторным и родным. Почему это чувство возникло в нем? Иларис не знал. Но ему казалось, он вернулся туда, где ему хорошо… Хотя он ведь ни разу не был здесь.
– Смотри, это капитанская рубка, – Грей опять взял Илариса за руку и повел за собой, – а это кресло капитана. Сядь в него.
Иль в растерянности смотрел на огромное, просторное помещение и возвышающееся на помосте роскошное кресло. Оно даже напомнило ему трон, именно такой, на котором в древности восседали правители.
Грей, видя ступор Иля, буквально затолкал его в это кресло. Иларис, сев в кресло, замер, понимая, что перед ним темень стен, которая потом станет огромны экраном и он будет видеть пространство впереди, куда летит Катарсис. Иль медленно положил руки на подлокотники, широкие с активными точками, через которые вызываются проекции и остальные функции управления кораблем.
– Смотри! – воскликнул Грей и активировал проекцию перед ними.
Дыхание перекрылось от вида звезд и темноты космоса перед ними.
– Мы полетим в него. Он наш! Это наш мир!
Иль перевел взгляд на лицо Грея. Тот смотрел в космос и его глаза горели. Иларис знал, что чувствует сейчас то же, что и Грей. Их мир – это бескрайние просторы вселенной. Они не созданы для жизни на планете. Они вечные странники в бесконечном пространстве.
Грей обернулся. Он знал, что должен сказать это Илю. Их отношения зашли в тупик и виной в этом он сам. То, что он поступил как последний мудак, Грей понимал, да только что сейчас об этом думать. Он хотел попытаться исправить то, что совершил. Значит, он должен поговорить обо всем произошедшем.
– Я хотел сказать, – было видно, что слова тяжело даются Грею, – я хотел извиниться… Иль, я не хотел тогда, чтобы все знали…
– Забудь, – перебил его Иларис. Он понял, о чем хочет сказать Грей. Возможно, раньше все это и было ему важным, но не сейчас. Перед лицом бесконечности он понимал, насколько мелочна его обида на Грея. И по сути своей Грей прав, он должен все знать о тех, кто рядом с ним, а он ушел в свою боль и эгоистично думает только о себе.
– Извини меня, – очень искренне произнес Грей.
Все это время Иль так и сидел в этом огромном кресле. Он перевел взгляд с лица Грея на мерцающие звезды.
– Я давно все забыл. Мы ведь полетим к звездам?
– Да! – понимание, что Иль простил его, воодушевило Грея.– Ты будешь моим заместителем?
– Разве такой как я может быть твоим заместителем? – Иларис знал, что его прошлое перечеркивает все его будущее. Он хотел быть подле Грея, но вспоминая то, что слышал Грей о нем, знал, что недостоин этого.
– Может!
– Ты знаешь обо мне все и ты готов поставить меня рядом с собой и дать мне полномочия управлять кораблем и руководить людьми? – Иларис не строил иллюзий. Грей должен понять, что он слабый, сломленный человек, который ползал с откляченным голым задом и вылизывал ботинки капитана пиратского корабля.
– Да, я знаю о тебе все! – видя глубину боли в глазах Иля, Грей продолжил. – Я знаю, что ты не сломался, боролся и победил. Ты сделал этих ублюдков, сбежав от них. Ты не отвернулся от Медоры, хотя сам не знал, как выжить на этой планете. Ты спас Муна, который столько времени медленно подыхал под завалом и никто не помог ему. Ты никогда не трусишь и стоишь до последнего. Тобой все восхищаются. Ты круче нас. И я буду счастлив, если ты будешь со мной, – по лицу Грея пробежала тень и сейчас Иль увидел его другим, наверное, таким его никто и никогда не видел.– Мне тяжело все это нести одному. Помоги мне…