Император не задавал вопросов. Повестка дня так и осталась открытой, так как основной вопрос, - что делать с вторжением акел, - пока не имел ответа. На этом совещание закончилось.
Кавур вместе с Римусом вышли из зала.
– Я прощаюсь на сегодня с вами, адмирал, – официально произнес Римус.
– Вы оставите меня без вашего контроля здесь? – с иронией в голосе спросил Кавур, думая о том, что все же секс с Римусом неплох.
– Меня ждет император Тао для личного отчета по вам и командам всех кораблей. Одно могу сказать, я полностью одобряю все ваши действия, которые вы сделали в ситуации предотвращения боя, так же полностью уверен в вашей благонадежности, так же, как и во всех членах экипажей кораблей армады.
– Римус, прекрати, мне не нужно вот все это, – более тихо произнес Кавур, и громко добавил: – Что ж, не буду вас задерживать. Да, я сейчас поеду в дом родителей, это информация вам, чтобы были уверены в моей благонадежности. А завтра у меня запланирован визит на обед в дом моей невесты.
– Спасибо, адмирал, что поставили меня в известность о ваших перемещениях и планах.
Дэй протянул руку, Кавур ответил на рукопожатие, при этом проведя по ладони Римуса пальцем. Тот метнул взгляд на него и отвел глаза.
Римус смотрел вслед удаляющемуся Кавуру, думая о том, что сейчас адмирал ясно намекнул на продолжение их близости здесь. Значит тот, кого он любит, находится не на Земле. Кавур не стал бы продолжать с ним отношения, если объект его любви был бы в пределах досягаемости. Но ведь это лишь намек на близость. Значит, нужно все равно быть внимательным ко всем, кто подле Кавура. А вот когда между ними будет секс, тогда Дэй на все сто процентов будет убежден, что объекта любви адмирала нет на Земле.
***
Возвращение домой всегда непростой момент. Кавур ехал в неотакси от дворца императора, смотря на улицы величественного города Арам и думая о том, что мог бы не вернуться сюда уже никогда. Хотя он военный, и смерть стала частью его жизни. Но разве возможно к этому привыкнуть? Вот и сейчас, осознавая, что он на Земле и скоро будет дома, Кавур чувствовал радость в душе. Да, он сильный. Он может смотреть смерти в лицо и все же он рад, что в этот раз она не забрала его с собой. Еще много он не сделал в этой жизни, много не завершил. И есть то, почему он хочет жить – он должен найти Илариса, или узнать о его смерти. Пусть разум говорит, что Иларис не выжил, но сердце верит в чудо. Глупая вера в чудо в мире, где нет чудес. Где давно все объяснено наукой, где все рационально и предсказуемо. А человек продолжает верить в чудеса. Кавур верит, что и в его жизни оно возможно. Наверное поэтому он так боится умереть, не узнав судьбу Илариса. У него есть то, что держит его на этой Земле, ради этого он будет жить.
========== Глава 30 ==========
Войдя в дом родителей, Кавур уже был готов к тому, что отец не выйдет ему навстречу как обычно. Лантану за время его отсутствия стало хуже, он окончательно слег и уже не вставал с постели. Обняв мать, адмирал пошел в комнату к отцу.
Сидя у его кровати, Кавур рассказывал Лантану о прошедшей военной операции. Несмотря на прогрессирующую старость, отец оставался в здравом уме. Его подвело тело, которое стремительно разрушалось. Кавур смотрел на отца, понимая, что не в силах ему помочь.
Первый день возвращения на Землю завершился грустными мыслями и тяжестью на сердце.
В середине следующего дня Кавур, одевшись опять в парадный мундир, поехал в дом своей невесты. Он знал, что это нужно сделать, его там ждут, он обязан нанести визит.
Его встретил Бруно Инфарио, за ним стояла Шира. За то время, что он не видел жену Бруно, она постарела. Или это печаль в ее взгляде так старила ее. Только почему? Ведь она должна радоваться. Старший сын поступил в институт на Эбосе, дочка скоро выйдет замуж.
Почему же Шира выглядит так, как будто ее что-то гложет изнутри?
Долго размышлять на эту тему ему не дали. Кавура проводили в просторную гостиную, и там Бруно слушал его рассказ о военном рейде, с которого он вернулся. Понятно, что Кавур убирал из рассказа лишние детали и подробности, оставляя лишь то, что можно говорить всем.
Когда праздничный стол был накрыт, они перешли к нему, рассаживаясь в удобные кресла. Там продолжилась беседа. Кавур достойно выдержал это, зная, что он безупречен во всем. Ему нравились эти люди, он искренне полюбил их.
Кавур понимал, что после десерта и выпитого кофе должен предложить Аяне прогулку в сад. Все это время девушка сидела, ловя каждое его слово и бросая на него взгляды. Кавур видел, как она счастлива его возвращению и как ждет, когда они останутся наедине.
Идя по саду, адмирал взял девушку за руку. Она сжала его ладонь. Это было так искренне и так много говорило. Он видел, что они уже достаточно далеко отошли от посторонних глаз, и он должен ее поцеловать. Она ждет этого. Не то, чтобы Кавур не хотел ее поцеловать, она нравилась ему. Да только между ними было столько всего, что этот поцелуй, он не был просто поцелуем между двумя влюбленными. За ним стояла вся ложь Кавура ей и себе. Все эти дурацкие принципы, по которым он был обязан жениться, чтобы обрести статус в обществе и выполнить сыновний долг перед умирающим отцом, порадовав его наследником. Ложь этого поцелуя превращала его не в удовольствие, а в договоренность со своей совестью. Его чувства не к ней, а к другому, который, возможно, давно мертв, но Кавур любит его. Его интрижка с Римусом, хотя в общей массе всей лжи она растворяется и уже не так значима. Вот все это стояло во вкусе поцелуя, и Кавур понимал, как тяжело со всем этим грузом целовать невинные губы той, которая просто его любит.
Все это время Аяна шла рядом с ним и ждала, когда он ее поцелует. Она вообще и не жила все это время, она ждала. Хотя Кавур был удивительно внимательным женихом. Он присылал ей открытки-голограммы со смешными зверушками, сердечками, милой музыкой и красивыми стихами. Он присылал ей цветы. Конечно, Аяна осознавала, что Кавур просто заранее оплатил эту услугу, и ей их привозят. Но ведь он это сделал, значит, думал о том, как его невесте будет приятно получать цветы. От него приходили подарки в виде мягких игрушек и разных сладостей. Так что ожидание Кавура было скрашено всем этим. А теперь он вернулся, он рядом с ней, и он должен ее поцеловать.
Они остановились. Кавур нежно обнял ее за талию и привлек к себе. Она видела, как приближаются его глаза и тонула в этом космосе.
Их губы соприкоснулись. Аяна приоткрыла ротик, вздохнув. Его язык так нежно ласкал ее губки, затем проник внутрь. Поцелуй стал настоящим. Все поплыло, дыхание сбилось, она положила руки на плечи Кавура, растворяясь в этих ощущениях.
Чувствуя, что девушка оседает, Кавур плотнее прижал ее к себе. Он углубил поцелуй, делая его настоящим, чувственным. Она отвечала ему, но по-детски неумело. Это заводило, Кавур ощущал возбуждение в себе от этого стройного тела, от аромата духов, от вкуса ее губ.
Зная, что пора, он мягко отстранил от себя Аяну.
– Я хотел сказать тебе, – он взял ее за руку, поведя за собой, – ты скоро станешь моей женой и должна понимать, что мое отсутствие будет слишком частым в нашей семейной жизни. Я адмирал императорского флота и сейчас надвигается война с акелами. Все становится очень серьезно. Ты просто должна быть готова к этому.
– Я буду ждать тебя, – Аяна потянула его руку, Кавур остановился, – я тоже хотела сказать. Наша свадьба уже скоро, но ты можешь опять улететь… я хотела, чтобы между нами произошло это… – она покраснела, опустив глаза. Это решение Аяна приняла уже давно. Да, она не глупая и понимает, что грядет война, а он адмирал. Вообще непонятно, когда он будет с ней. Поэтому она хотела этой близости, после нее будет легче его ждать. Возможно даже, она забеременеет. Тогда ожидание наполнится смыслом, она будет носить его ребенка.
– Нет, Аяна, послушай меня. Мы должны подождать. Я не смогу смотреть в глаза твоему отцу, если сделаю это до нашей свадьбы.
– Я понимаю…
Он опять взял ее за руку, поведя к дому. Кавур знал, почему девушка готова решиться на такое, не дожидаясь свадьбы. Война может перечеркнуть все планы и все же он не будет спешить. Или он не хочет этого, понимая, что тогда возврата не будет? А есть ли сейчас этот возврат, ведь его нет… Хотя, наверное, все-таки с иллюзией, что еще все может измениться, жить легче.