Более не смотря на Атаго, Кавур вышел из этой комнаты. Он был счастлив, что из темноты коридора его встретил Римус, который не стал задавать лишних вопросов, а просто быстро пошел вперед, уводя Кавура за собой. У адмирала сейчас не осталось уже сил ни на что, он следовал за Римусом, чувствуя, что его шатает. Бездна внутри него заполнила его до краев.
Видя, как закрылась дверь за Кавуром, Атаго взял маленькую коробочку. Там лежал шприц с лекарством регенерации. Тридцать минут, и не очень серьезные повреждения восстанавливались. То, что у него не смертельно, он чувствовал, хотя было больно в заднем проходе. Он приложил таблетку шприца к вене, нажал на кнопку, лекарство впрыснулось в кровь. Атаго откинулся на подушку.
– Кавур, я сделал тебе подарок, ты просто пока не понимаешь этого. Ты ведь хотел ради этого мальчишки загубить свою жизнь, карьеру, никогда не иметь семьи, детей. Нет, я слишком люблю тебя и не позволю поступить так глупо. Теперь ты знаешь, что он мертв и не сделаешь глупости. Ты женишься, у тебя будут дети, ты приобретешь статус в обществе и подтвердишь свою благонадежность. Кавур, тебе идет быть адмиралом, ты рожден для этого, так будь им. Это мой подарок тебе. А мальчишка… возможно, он уже превратился у мутирующего урода, или нацеплял кучу болезней и патологий. Я найду его и убью. Он должен быть мертв, чтобы никогда не помешать твоей жизни, адмирал. – Атаго закрыл глаза. – Я же буду любить тебя всегда, а жизнь, она долгая, и неизвестно, когда нам еще будет суждено встретиться, возможно, тебе еще что-либо будет нужно, тогда я получу взамен твою любовь. Пусть такую, у всех своя любовь, у меня она будет такой.
***
Вернувшись на адмиральский Титан, Кавур сразу пошел в свою каюту. Римус не стал задавать вопросов и не стал предлагать помощь. По его виду он понимал, что адмиралу нужно побыть одному. Дэй был хорошим психологом и сейчас, видя состояние Кавура, знал, что в жизни того произошло что-то страшное. Он не был этому рад, наоборот, ему было безумно жаль адмирала, но он ничем не сможет ему помочь. Это он должен пережить в одиночестве. Вот поэтому он, проводя того до каюты, сказал, что займется всеми насущными вопросами на сегодня, чтобы его не беспокоили. По мельком брошенному на него взгляду, Дэй увидел, что Кавур ему благодарен. Это было самое радостное для него. Он смог быть нужным тому, кого любит.
Зайдя в каюту, Кавур сразу достал из встроенного в стене бара алкоголь. Он даже не смотрел, что это. Взял бокал и, щедро плеснув, выпил, затем налил еще. Сил не было даже пойти в душ, хотя ощущения чужого тела были неприятны, хотелось смыть их струями воды. Решив, что сделает это позже, Кавур опустился на удобный широкий стул с подлокотниками напротив стола и продолжил пить. Все же он не настолько сильный, чтобы перенести все это. Разверзшееся внутри него бездна поглощала его. Он ведь все это время жил надеждой. Он оставил жизнь Иларису, зная, что жизнь бесценна, а на деле обрек его на страшную смерть. Его выбор был неправильным. Нужно было убить того, кого он полюбил. Смог бы он это сделать? Да, смог, если бы знал, что Иларис умрет в страшных муках. Но он же верил, что бывают чудеса и всякое может произойти, иногда даже случай и спасение приходит оттуда, откуда его не ждешь. Видно, у Илариса своя судьба. Он прожил недолгую жизнь, одарил его любовью и, забрав с собой его сердце, ушел навсегда.
Может, стоит последовать за ним?
Кавур опять наполнил бокал. Он пил и не чувствовал вкуса. Нет, он не сделает себе поблажки, он не прервет свои мучения. Это удел слабаков и трусов - покончить с жизнью. Он не позволит себе найти легкий выход в вечном забвении. Он будет жить, каждой секундой своей жизни оплакивая любимого. Это его судьба и он примет ее.
Только сейчас себе позволит небольшую слабость вот этим. Кавур поднял бокал, стараясь заглушить боль в душе. Сегодня это можно позволить. Ведь он потерял не только любимого, он потерял еще и своего друга. Двойная потеря тех, кто был дорог тебе, кто был в твоей душе, а теперь в ней пустота и боль.
Алкоголь, который он вливал в себя, не заглушал сознание. Он всегда будет помнить Илариса, этого светлого мальчика с сияющими глазами цвета песка у моря. Иларис, который сначала был так закрыт от всего и него, постепенно раскрылся и он поразился, насколько богат его духовный мир. Его мечты, его мысли, его планы. Все это Кавур помнил. Казалось, он помнил каждое слово, произнесенное им. Ведь у них было так мало времени, которое они были вместе, наверное, поэтому он помнит все до последней мелочи. Каждое слово Илариса, его жесты, улыбки, смущение, взгляды.
Теперь этот бесценный багаж воспоминаний он запирает глубоко в своей памяти, чтобы хранить его там, пока он будет жить.
Туда же он хоронит и воспоминания о своем друге. Атаго сегодня умер для него. Кто был этим человеком, которого он насиловал, Кавур не знал. Его друга больше не существовало для него.
Он пил, заглушая боль. Пил за свою жизнь, которая продолжится. Теперь его ничего не останавливает, он выполнит волю отца и женится на Аяне Инфарио.
***
Когда Римус зашел в каюту, примерно именно это он и предполагал увидеть. Кавур был сильно пьян, хотя продолжал сидеть за столом, на котором лежали несколько пустых цилиндров из под алкоголя.
– А, Римус, проходи… выпей со мной.
Дэй не был разочарован Кавуром, он понимал, что только сильное обстоятельство могло его так подкосить. Он молча взял бокал из бара и сел за стол напротив адмирала.
Тот попытался налить Римусу из цилиндра, но Дэй вовремя ее перехватил и сам себе налил алкоголя.
– Выпьем, Римус, за начало моей новой жизни.
Не дожидаясь Дэя, Кавур выпил то, что оставалось у него в бокале. Дэй опять перехватил из его рук цилиндр и сам наполнил ему бокал. Из своего он лишь отпил, уже зная, что этой ночью нужно подстраховать адмирала, взяв решение возникающих вопросов у подчиненных на себя.
– Римус, а ты любил?
Услышав этот вопрос от Кавура, Дэй промолчал, видя, что сейчас собеседник адмиралу не нужен, ему нужен тот, кто его выслушает.
– А я вот любил. Не верил в эту любовь, не встречал ее, а потом встретил. И не знаю, радоваться мне тому, что я узнал, что она есть, или печалиться… – отпив из бокала, Кавур закашлял, затем продолжил: – Только тот, кого я любил, умер… нет его больше. Знаешь, я и сейчас в это не верю. Мне кажется, что он жив. – Кавур поднял глаза от стола, смотря на Римуса. – Вот сколько разных планет вокруг. Может, он на одной из них, живет, а я и не знаю… Это я так сам себя обмануть хочу… Нет его больше, нет. А любовь осталась, она-то не умерла. Мне теперь с ней жить. Понимаешь, Римус, жить, зная, что он умер.
Впервые в глазах Кавура Римус видел столько боли. Он не выдержал его взгляда. Теперь он узнал то, что хотел знать – кого полюбил Кавур. Хоть он и не знает его имени, только разве это уже важно? Он знает, что этот человек умер. Легче ли от этого ему стало, видя боль Кавура? Вряд ли.
Дэй сидел, смотря в стол и чувствуя, как его сердце сжимается при виде вот такого адмирала. Он не хотел, чтобы он испытывал боль. Пусть лучше тот, кого он любит, жил. Но теперь уже ничего не изменить.
Дэй понимал, почему из комнаты, где Кавур был с Атаго, тот вышел таким убитым. Теперь он правильно подобрал нужное слово к его состоянию. Кавур узнал от Атаго судьбу того, кого он любит. Значит, и Атаго знал его. Теперь все совпадает. Этот человек был на Джоконде. Но уже не важно, кто он. Все закончилось.
– Пойду я спать.
Произнеся это, Кавур попытался встать. Римус успел перехватить его, предотвратив падение. Перекинув руку адмирала через плечо, он потащил его в сторону кровати. Там, положив, раздел, укрыл одеялом, затем развесил его одежду, пошел прибрался на столе и только еще раз проверив спящего Кавура, вышел из его каюты.
Идя в капитанскую рубку, Дэй чувствовал боль Кавура. Ему было безумно жаль его. Он действительно его любит.
***
Долго упиваться своей болью у Кавура не было возможности. На них двигался флот кораблей акел. Причем в этот раз враг, зная о них, заранее основательно подготовился. Ни одно оборудование на кораблях армады императора не могло определить точное количество кораблей, движущихся к планете Урус. Это было страшно – понимать, что на тебя летят корабли противника и не знать, сколько их. В этой ситуации Кавур опять отдал должное Римусу, тот очень грамотно локализовал панические настроения у экипажей. Психологически людям действительно было тяжело понимать, что они не знают о приближающемся противнике практически ничего. Кавур же опять оценил высокие технологии акел. Сражаться с таким противником было сложно и, в то же время, это был действительно достойный соперник.