– Помнишь, я сказал, что не будет ничего без твоего согласия? – дыхание Кавура сбивалось. Он смотрел в широко распахнутые глаза Илариса, вспоминая море и песок.
– Да, – Иларис не знал, что нужно говорить. Сейчас он вообще ничего не знал. Он только ощущал в себе желание быть с Кавуром. Он так хотел ощутить его…
– Ты хочешь, чтобы я продолжил, – Кавур специально тянул. Он давал Иларису время разобраться в себе. Он действительно не хотел, чтобы потом Иларис жалел об этой близости.
– Я хочу тебя.
Эти древние как мир слова были произнесены, и древнее как мир действие стало разворачиваться в пространстве. Действие любви. Разве можно судить любовь? Разве за нее судят?
Кавур покрыл лицо Илариса жаром поцелуев, стал исследовать губами его нежную кожицу на тонкой шейке. Трогательные ключицы Кавур целовал, прикусывая кожицу и слыша приглушенные стоны Илариса.
Иларис позволил себя полностью раздеть, смущенно пряча глаза и чувствуя, что его щеки пылают. Он ощутил руки Кавура на своем животе, потом бедрах. Губы мужчины медленно спускались все ниже, исследуя его тело. Это вызывало дрожь и приятное томление ожиданием неизвестного. Но когда Кавур провел языком по его плоти, которая давно была возбуждена и истекала смазкой, Иларис попытался отстраниться. Кавур перехватил его руки и прижал к простыне.
– Что ты делаешь… – Иларис чувствовал, как губы Кавура сомкнулись на его плоти. Это было так постыдно и так приятно.
– Занимаюсь с тобой любовью.
Кавур продолжил слизывать выступающую смазку, ему нравился вкус Илариса, ему в нем все нравилось. И даже эта угловатость неразвитого тела не портила его, а наоборот придавала трогательную беззащитность. Казалось, он такой хрупкий, нереальный. Кожа была нежна как у младенца, и Кавуру нравилось ласкать ее языком, оставлять на ней россыпь поцелуев.
Иларис чувствовал в себе огонь, который охватывал его, и он горел в нем, только огонь приносил сладость. Он не узнавал себя, не понимал, что с ним, и, когда тугая спираль внутри него подошла к пику своего напряжения, Иларис попытался отстранить Кавура, но мужчина не дал ему этого сделать. Иларис закрыл лицо руками, понимая, что изливается в рот Кавура.
– Не смущайся, – Кавур отвел его руки от лица, – ты прекрасен, и я очень хотел ощутить тебя.
Их глаза встретились. Иларису казалось, что он заглянул в бездну космоса и летит в нее. Но что это - падение вниз или полет вверх? Кавур не дал ему сосредоточиться на этой мысли. Его губы опять захватили парня, и настойчивый язык проник в рот, заставляя подчиняться и забывать обо всем, что еще так недавно волновало и было важным. Кавур раздвинул ноги Илариса своим коленом и лег между ними, заставляя развести их еще шире.
Состояние расслабленности после оргазма сделало тело Илариса мягким как пластилин. Он подчинялся тому, что делает Кавур, и чувствовал, что возбуждение опять возвращается к нему. Его молодой организм откликался на прикосновения. Хотя чему тут удивляться – молодое тело хотело любви, которой оно было лишено все это время. Строгая школа Эбоса, где о физиологии любви они знали лишь сухие термины научных знаний, и литература, где о любви говорили лишь возвышенными словами.
Чувствуя пальцы Кавура между своих ягодиц, Иларис покраснел и попытался спрятать лицо, закрыв его руками. Кавур видел его смущение и накрыл его губы поцелуем, продолжая ласкать сжавшуюся дырочку входа своими пальцами.
– Ты точно этого хочешь? – Кавур всматривался в глаза Илариса. Несмотря на все свое возбуждение и желание овладеть им, он был готов остановиться.
– Да, я хочу тебя…
– Потерпи, будет немного больно.
Кавур входил в него медленно, давая привыкнуть к новым ощущения, боясь причинить боль. Он смотрел, как Иларис кусает губы, как сбивается его дыхание и как слезинка скатилась из уголка глаза. Он стер ее своими губами, а его руки ласкали тело Илариса, которое стало откликаться на эти прикосновения.
Кавур двигался в нем медленно, слишком медленно. Сейчас для него было важнее состояние Илариса, чем свое удовольствие и, только услышав первый стон, сорвавшийся с губ мальчишки, он стал входить в него более уверенно. А потом все затмило желание обладать и дарить удовольствие своему партнеру. Стоны наслаждения слетали с их губ, дыхание сбивалось и их руки переплетались, как и тела.
Иларис испытал второй раз оргазм, только теперь он был другим, ярким, нереальным по ощущениям, ведь внутри него был Кавур. Кавур чувствовал спазмы, сжимающие его орган, и видел, что Иларис пачкает своим семенем свой живот и его. Кавур более не сдерживал себя. Сделав несколько резких толчков внутрь жаркого тела, он кончил сам. Изливая свое семя в Илариса, Кавур ощущал правильность происходящего, как будто в один миг все приобрело смысл в его жизни.
Они долго лежали молча, слыша дыхание друг друга. Пальцы их рук были сплетены, и это чувство руки ставшего тебе близким человека было невероятно прекрасно.
– Разве правильно то, что сейчас произошло? – первым заговорил Иларис. Он, придя в себя от новых ощущений и испытанного удовольствия, стал обдумывать произошедшее. Ведь сейчас он по собственной воле отдался мужчине. Такая связь была запрещена. Одно дело изнасилование, но совсем другое – когда это происходит по доброй воле. Только вот угрызений совести Иларис не испытывал, хотя и пытался копаться в себе и стыдить себя за то, что сам захотел этого.
– Это неправильно. Я тоже никогда не считал такое правильным, но в жизни происходит многое, что не поддается правилам. Ты жалеешь о произошедшем? – Кавур приподнялся и заглянул в глаза Илариса. Он понимал, если Иларис скажет, что жалеет о случившемся, то ему будет очень больно это осознавать.
– Нет, не жалею. Я этого хотел, только не знаю почему… я не понимаю себя.
– Я тоже не понимаю. Ты думаешь, наверное, что мне проще это понять, так как я старше тебя. Но это не так, я так же как и ты впервые столкнулся в себе с тем, что не могу объяснить. Но я не жалею о произошедшем… я счастлив, что это было между нами.
Кавур наклонился к губам Илариса и скрепил свои слова поцелуем.
– Ты улыбаешься так загадочно, – Кавур провел пальцами по губам Илариса, – как Джоконда…
– Я знаю о ней, изучал в школе… ее улыбка до сих пор остается загадкой, хотя прошло столько веков, - Иларис сам прикоснулся поцелуем к губам Кавура, – почему этот корабль назвали “Джоконда”?
– Мой друг, Атаго – он капитан этого корабля, большой романтик, хотя и не сознается в этом. Он всегда хотел свой корабль и уже давно решил, что назовет его “Джокондой”, ему нравится ее улыбка, она загадочная и неизвестно, это улыбка радости или печали, так же как и корабль – никто не знает что от него ждать…
Кавур задумался о словах, сказанных им же самим. Они вернули его в реальность, которая, как улыбка Джоконды, была неизвестна ему. Или известна, а он не хотел себе в этом признаться? Давно уже корабль его друга с улыбкой Джоконды нес печаль тем, на чьем пути он возникал. Неужели сейчас он надеется, что Джоконда подарит ему улыбку радости? Глупо, ах как глупо верить в такое.
Кавур встал и, не стесняясь своей наготы, подошел к окну. Свет в каюте он сделал неярким, как только они сюда зашли, понимая, что Иларису так будет комфортнее. Поэтому сейчас, стоя на фоне темного проема окна космической пустоты, его силуэт лишь слабо освещался мягким светом галогенов. Иларис увидел огонек сигареты и то, как жадно Кавур затянулся ей.
– Почему ты куришь? Ведь это плохо делать. – Иларис чувствовал, что Кавур что-то ему недоговаривает и что сам же мучается этим. Но он боялся его спросить. Он не хотел сейчас, после всего произошедшего, услышать плохое. Правильно ли это - жить в иллюзии? Возможно нет. Только так хотелось быть счастливым, пускай и ненадолго. Ведь ничего подобного в его жизни никогда не было. Тяга к другому человеку, близость с ним и ощущение, что эта близость была не только физической. Иларис ощущал связь с Кавуром, как будто он стал частью его.