Посмотрев на стоящих вокруг него акел, наблюдавших за боем, Фроз осознавал, что его победа выглядит сомнительно. Капитан Иль смог ранить его. Это нереально. Ранить акелу в бою - такое мог сделать действительно только очень серьезный противник. Это сделал капитан Иль, будучи в сто раз слабее его или все же сильнее? Фроз знал, что воин силен в своем внутреннем стремлении победы. Неужели этот хилый человечишка и есть воин, сильный внутри и такой слабый снаружи?
Этот день принес Фрозу много неожиданностей. Того, что он не считал возможным встретить в этой галактике – воина, достойного него.
Смотря на так и лежащего капитана Иля, Фроз указал на него подошедшим к нему акелам.
– Заберите его. Пусть мне сообщат, когда я смогу питаться его болью.
Вернувшись на корабль, Фроз отдал распоряжение о взятии курса на планету Ципран. Здесь ему больше находиться не имело смысла. Об этой планете он все узнал и, как оказывается, побывал на ней не зря. Такая добыча как капитан корабля совершенней чем у них, это был достойный трофей. К планете Урус он тоже не считал нужным лететь. Там шли бои с армадой землян. С этим справится и без него командор ак Лур.
В тоже время к Ципрану он не спешил. На пути к нему будут еще планеты, которые он хотел посетить. Да и спешить сейчас не стоило. На его корабле был источник питания для него. Он не будет этим ни с кем делиться. Его трофей отдаст боль только ему.
***
Сознание постепенно прояснялось. Иль смотрел на то, что его окружало. Правда, глаза быстро уставали от слишком яркого света. Стены, пол и потолок - все как светлое серебро отражает свет. Зрение не выдерживало такого, он щурился и устав, закрывал глаза. Понимание, что он жив и что он захвачен в плен, уже стало для него действительностью. Ему не было страшно. Скорее чувство, что ты ждешь, не зная, что будет дальше, давило на нервы, но он держался. Лучше бы его сразу убили. Теперь же он видел, что его не хотят убивать. Его кормили, причем неплохо, поместили в комнату, хоть и небольшую, но с отсеком осуществления жизненных функций. Там даже шла вода и он стоял под ее струями, не стесняясь своей наготы.
Когда Иль очнулся, то обнаружил себя полностью раздетым. Смирившись с этим, он не стал на этом концентрироваться. В комнате кроме идеально ровных пола, стен и потолка ярко-серебристого цвета была и кровать. Он так для себя обозначил висящую в пространстве над полом плоскость, на которой он себя обнаружил. Плоскость была покрыта плотным материалом, на котором даже было не жестко лежать. Этот материал тоже был стального серебряного цвета и, так же отражая освещение, резал глаза яркостью. Поэтому большую часть времени Иль лежал с закрытыми глазами. Еду ему выдавали регулярно на такой же небольшой плоскости, висящей в пространстве. Он ел, понимая, что его отказ от еды приведет к ее искусственному вливанию в него. Он не хотел этого, поэтому и ел. Еще его обследовали. Зашедшие к нему акелы были в серебряных накидках, и это у Иля ассоциировалось с врачами. Возможно, они таковыми и были, исходя из их действий. Иля притянуло к плоскости силовыми наручниками на его руках и ногах. Он лежал голый и распятый, а они прикладывали к нему разные приборы. Больно не было, лишь небольшие покалывания, когда брали кровь и биоматериалы.
За время своего заточения Фроза он не видел. Хорошо это или плохо, Иль тоже не знал. Также он не знал, сколько прошло времени с его плена, хотя предполагал, что немного. Все остальные мысли он прогонял, зная, что не имеет права поддаваться панике. Он капитан Катарсиса, значит, до последнего вздоха не имеет права показать свой страх врагу.
***
Стоя в блоке, где располагалась медицинская лаборатория, Фроз смотрел на человека, притянутого к поверхности, висящей в пространстве. Он улавливал исходящие от него эмоции. Его поражало то, что он в них не ощущалось страха, того потока страха, который источали люди при виде него. Возможно, в этом человеке и был страх, но он перекрывался другими эмоциями, которые Фрозу были незнакомы. Он впервые их чувствовал, вот поэтому и медлил, не давая команды приступать к изъятию боли из капитана Иля.
Ранее ему доложили о состоянии капитана Катарсиса и он был озадачен услышав такое. Оказалось, что человек нездоров. Причем, он имеет врожденное заболевание легких, которое притупляется лекарствами, но не излечимо. Для Фроза было непонятно, как человек, столь слабый физически, да еще больной, мог стать капитаном корабля, превосходящего их.
Лежать на плоскости распятым было неприятно. Одно радовало Иля, что его пах был накрыт широким куском прохладной ткани, закрывающим его интимные части от всеобщего обозрения.
В помещении кроме Фроза, который, не моргая, смотрел на него, были еще акелы. Часть из них были в одинаковой одежде. Иль предположил, что это солдаты, и он уже знал, что акелы с серебряными накидками это врачи. Все это время они обследовали его, вылечили ранение головы, хотя он догадывался, что это всего лишь рассеченная кожа и не более. Так же, все его ссадины и ушибы были тоже пролечены. Можно сказать, физически он себя чувствовал хорошо, а вот в другом плане очень плохо. Что будет дальше, он не знал.
Акелы-врачи неспешно ходили между стоящих приборов и окон висящих в пространстве проекций. Акелы-солдаты просто стояли, а Фроз сверлил его взглядом.
Такое освещение люди тяжело переносили. Фроз это уже знал. Исследование человека давало свои результаты. Он видел и сам, как капитан Иль с трудом раскрывал глаза, смотря вокруг себя, затем опять закрывал их.
Сколько еще ждать и чего, Иль не знал, но то, что ничего хорошего не будет, чувствовал. К его телу присоединили маленькие шарики, которые прикасались к коже, холодя ее. Аппаратура рядом заработала, экраны замигали. По всему происходящему можно было сделать вывод – его к чему-то готовят.
Непонятная речь, сухая, с металлическими нотками заставила Иля напрячься. Фроз говорил. Хотя нет, судя по происходящему, он отдал распоряжение. Солдаты стали медленно выходить из помещения, за ними последовали и врачи в серебряных халатах.
Теперь остались они одни.
Иль ждал, что будет дальше.
Отдав распоряжение всем выйти, Фроз продолжал улавливать эмоции лежащего человека. Ему они были интересны. Там все же был страх и еще столько незнакомых ему чувств. Что это? Фроз не знал. Видя, что все приготовлено для начала процесса изъятия эмоции боли, он отдал распоряжение всем выйти. Делиться такой пищей ни с кем он не хотел. Все же сегодня источник его насыщения - капитан Иль. Он не отдаст его боль другим. Это его трофей.
Фроз медлил. Нужно было начинать. Но он все смотрел на лицо этого человека, на его спадающие с поверхности, висящей в пространстве, длинные цветные волосы. Он приблизился. Сейчас лицо человека было немного другим, чем когда он дрался с ним. Он вспомнил его биологический возраст. Врачи, обследовав, сказали, что человек очень мало жил даже по меркам людей – всего лишь двадцать лунных лет. Это мизерно мало по сравнению с его возрастом жизни. Сколько видел он и сколько мог увидеть его пленник! А ведь, несмотря на это, он смог показать себя в бою. Человек был бесстрашен и, как бы Фроз не хотел об этом не думать, человек неплохо сражался. Подтверждение этому - рассеченная человеком его рука. Царапина, которая давно с помощью регенератов зажила. Только память о ней не регенерируешь ни в своей голове, ни в голове тех, кто это увидел.
Ощутив в себе желание получить боль человека, он прикоснулся к сенсору. Все заработало. Программа активировалась. Теперь он получит его боль.
В его сознании пронеслась мысль о том, что он испытал злость за свое ранение…
Разве он может испытывать хоть что-либо? Это невозможно. Хотя Фроз знал, что человек вызвал в нем несуществующую у него эмоцию.
Видя движение руки акелы, а затем и активизацию приборов и, главное, чувствуя, как из шариков по всему его телу в него стали впиваться иголочки, Иль понял, что вот оно и началось. Правда, что началось, он не знал, хотя по болевым ощущениям догадывался, что все будет очень плохо.