Само прокалывание кожи иголочками было не очень болезненно. Скорее всего, иголки были очень тонки, а вот далее наступила боль. Она пришла сразу и по всему его телу. Причем его благодарность акелам за то, что его бедра с интимным местом накрыто тканью, вскоре вылилась в ужас. Вся эта ткань причиняла боль. Вообще боль он ощутил одновременно везде. Эти шарики с иглами были на руках, ногах, груди, животе, шее.
И каждая клеточка тела отреагировала на них болью. Он стиснул зубы, инстинктивно попытался дернуться, но силовые наручники фиксировали запястья его рук и щиколотки ног. Он дергался, хотя все было бесполезно. Боль усиливалась, да так резко, что он закричал, затем заскулил, кусая губы. Его тело пыталось избавиться от боли. Он метался по поверхности, на которой лежал. Из глаз лились слезы, которые он уже не мог сдержать. Боль была настолько оглушающе-пронзительна, что Иль потерялся в ней, забыв себя. Сейчас его инстинкты выживания взяли вверх над разумом, затменным болью. Он кричал, скулил, выл. Одно он знал точно, что не попросит пощады.
Насыщение болью не приходило. Фроз впитывал ее в себя, не понимая, что же не так. Боль была яркой, такой чистой и, казалось, должна насытить его. Но ему не нравилось ее впитывать. Он не хотел это чувствовать. Смотря на лицо, искаженное болью, он хотел видеть капитана Иля прежним. Тем, каким он смотрел на него до начала насыщения. Сейчас боль исказила его черты. Фрозу это не нравилось. Вообще, ему не нравилось все. Прежде всего то, что боль не давала ему источник питания, казалось, она отнимает его силы. Такого не могло быть, но он это чувствовал. Его силы уходили, как будто он боролся, тратя свою энергию.
Помедлив, Фроз прикоснулся к сенсору. Все прекратилось. Пошел процесс восстановления. Иголочки уходили из тела человека, а взамен впрыскивался регенерат и обезболивающие.
Почему все прекратилось, Иль не хотел знать. Он лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Капли пота на всем теле от боли подсыхали, как и слезы с его лица. Иль медленно открыл глаза, столкнувшись с глазами Фроза. То стоял рядом с ним. Еще отходя от боли, Иль и не слышал, как тот приблизился к нему. Сейчас он мог хорошо рассмотреть лицо Фроза, не закрытое защитным забралом, и главное, он мог так близко увидеть его глаза. Пытаясь восстановить дыхание, Иль выдохнул воздух, а от прикосновения холода к щеке вздрогнул, замерев.
Фроз никогда не касался людей. Они были ему неинтересны. Обычная биомасса, состоящая из кожного покрова, мышц, мяса, крови. Стоя так близко от этого человека и видя капельки пота на его лице, он захотел прикоснуться к его коже. Видя, что человек вздрогнул от этого прикосновения, Фроз убрал защиту, которая делала всю поверхность его тела холодной. Он опять прикоснулся к лицу человека, пытаясь уловить, что он чувствует, проводя рукой по его коже.
Человек рвано вздохнул. Непонятные эмоции опять лились на Фроза потоком, он не понимал их, хотя уже точно знал, что эти эмоции ему нравятся и они насыщали его. Почему боль этого человека не дала насыщения, Фроз не понимал, но он не хотел, чтобы врачи стали разбираться в этом и уж тем более вар Сей. Этот капитан Иль его трофей, он сам разберется в происходящем.
Еще раз всматриваясь в глаза, непривычные для их восприятия, Фроз видел, что человек истощен произошедшим и ему нужно восстановление. Люди так хрупки, хотя нет, это не так. Сейчас отдача боли была совсем недолга по времени, а этот человек уже на пределе. Фроз опять не находил логики, почему такой слабый человек - капитан такого корабля. Все для него было непонятно. Он хотел это понять.
Вызвав врачей, он отдал распоряжение о восстановлении человека.
Рука Фроза больше не касалась его щеки. Иль не понимал, зачем было это прикосновение. Неужели его хотели потрогать, как диковинную зверюшку?
Происходящее далее тоже было странно, Фроз ушел. Пришли акелы в серебряных накидках, по их действиям он чувствовал, что его восстанавливают. Он, проваливаясь в сон, знал, что что-то пошло не так. И пошло не так у Фроза. Почему он прекратил эту пытку, Иль не мог понять. На этих мыслях он заснул, чувствуя, как тело погружают в приятную прохладу и боль уходит.
Очнулся Иль опять в том помещении, где и был до этого. Можно было сказать, он был рад этому. Его небольшая каюта показалась ему родной, еще раз вернуться туда, где он испытал боль, Иль не хотел. Будущее было неизвестно, он просто ждал, что будет дальше.
***
Прошло немного времени, несколько лунных суток, хотя при постоянно одном и том же освещении Иль не мог точно знать, сколько он здесь. Только прием пищи и потребность организма во сне хоть как-то ориентировала его во времени. Самое неприятное было то, что его так и держали здесь голым. Хотя кого стесняться? Но неприятное чувство, что в его жизни это уже было, оставалось в сознании. На Джоконде его тоже держали голым. Там его унижали и насиловали, здесь пытали и исследовали.
К нему регулярно приходили акелы в серебристых накидках, вводили лекарства, мазали его еще незажившие повреждения на коже, прикладывали разные датчики, приборы и оборудование и уходили. Потом из стены в открывающийся проем выплывала еда на плоскости. Кормили частично искусственной едой в контейнерах и немного настоящей. Так же давали пить. Откуда у акел эта еда, Иль мог лишь предполагать, что это с захваченных транспортных кораблей людей или с захваченных складов на планетах у людей. То, что акелы этим не питаются, он почему-то был уверен, а вот чем они питаются, он не знал. Мысли о том, что людьми, он прогонял. Хотя страшные истории об акелах, похищающих людей ради своего питания, всегда были и явно не безосновательно.
Стать завтраком Фроза Иль не хотел, хотя почему то Фроза он не боялся. Несмотря на весь его устрашающий вид и даже то, что Фроз наблюдал его пытку, Иль не чувствовал к нему страх. Страх был от непонимания что ждать. Неизвестность всегда страшит.
Когда врачи передали Фрозу жизненные показатели капитана Иля, которые пришли в относительную норму, он решил, что достаточно ждал. Он хотел видеть этого человека. Ему нужно было разобраться в собственных ощущениях.
Придя в его каюту, Фроз увидел сидящего на плоскости капитана Иля, который, подтянув ноги к груди, обнял их руками.
Так Иль часто сидел. Постоянно лежать тоже было невозможно. Ходить по небольшому пространству каюты он себя заставлял, но находившись, садился на плоскость, поскольку она висела в пространстве центра каюты и облокотиться было не на что. Вот он и сидел так, обхватив колени руками. Когда в каюту зашел Фроз, Иль порадовался, что у него длинные волосы, они хоть немного прикрывали его спину и плечи. Все же совсем без одежды было неприятно себя чувствовать. Он так и продолжал сидеть, обхватив коленки руками.
Фроз медленно обходил плоскость по кругу, наблюдая сидящего на ней человека и сосредотачиваясь на том, что чувствует. Человек не боялся его, эмоции опять были другие, незнакомые, но их было интересно впитывать в себя. Еще ему было интересно рассматривать этого человека. Его кожа была светлая, гладкая. Он протянул руку, прикасаясь к спине капитана Иля, который вздрогнул от этого.
Фроз убрал защиту холодом и опять провел рукой по спине человека. Тот не вздрогнул, но, повернув голову, посмотрел на него. Цветные пряди волос ожили на его плечах и спине. Фроз дотронулся до одной из прядок. Она рассыпалась в его пальцах, цепляясь за выступы металлических шипов.
– Руки убери, – если первое прикосновение Иль перетерпел, то сейчас этот Фроз трогал его волосы, рассматривая их.
Слыша голос человека, Фроз включил расшифровку речи. Оказалось, человек высказал протест против его действия, при этом находясь в полной его власти.
– Ты смелый. – ответил Фроз, трансформируя свою речь под понятную человеку. – Я делаю то, что мне нужно.
– Зачем?
Подумав, Фроз понял, что человек ответил вопросом, хотя программа предложила другие варианты ответов, свойственных людям при его пояснении.
– Ты другой, чем люди.
– Ты поэтому меня там не добил, чтобы изучать? – то, что Фроз говорит с ним, уже заинтересовало Иля. Общение с теми, кто столько времени нападал на людей и пытается поработить человечество. Он и не предполагал, что ему выпадет такой шанс как разговор с главным из акел.