Усталые ноги сами брели на второй этаж. Неожиданно для себя я замерла перед одинокой коричневой дверью с поломанной ручкой. За ней абсолютно пустая комната. Запамятовала, чья.
Толкнув плечом дверь в спальню, я положила на пыльную тумбу свой браслет. Киара запрыгнула в волшебную колыбель, которая зазывающе переливалась особыми кристаллами,обещающими глубокий сон и полное восстановление энергии.
— Киара, брысь.
Фамильяр зафырчал, но подчинился, растворившись в воздухе. Браслет загорелся ярким всполохом в темноте.
Усталость вцепилась, не оставляя мне шансов сопротивляться. По краям зрения стремительно темнело, пока свет полностью не исчез.
— Никогда не забывай, воспоминания. Они делают нас настоящими, — проговорила моя бабушка, помешивая варево в котле, и растворилась в пространстве.
Она была Архимагом Ордена по изучению магических артефактов и в молодости встречалась с самим Каспианом Ризом. Она обожала всякие магические штуки и всегда меня удивляла.
Со стороны я вижу себя — со злостью собираю все фотографии, складываю в кучу во дворе.
— Эмберис фотаго! — гневно выкрикиваю, и огонь равнодушно пожирает все. Фотографии в деревянных рамках тихо потрескивают и навсегда превращаются в пепел.
В следующем воспоминании я стою в уютной комнате, используя магию, перемещаю всю мебель и прочие вещи в портал. Мое внимание привлекла резная шкатулка. Я бережно подняла крышку. Фигурки кружились в изящном танце. Со злостью захлопнув шкатулку, я закинула ее в открытый портал вслед за остальными вещами.
И тут ко мне пришло понимание, что эта комната — соседняя, пустая. Как озарение.
— С днем рождения, Илара, — бабушка отдает мне, еще совсем юной волшебнице, синий магический шар, который почти всегда предсказывает точную погоду.
Становится тепло.
Я уже и не помню, когда маги стали черствыми и бессердечными. Возможно, не все. Но то, что теперь многие скрывают свои чувства, невозможно не заметить.
Просыпаюсь от болезненных воспоминаний.
Задыхаюсь, словно они никогда не были моими. Но спустя мгновение — признаю прошлое. Оно вернулось этой ночью... Снова.
Воспоминания причиняли боль. Я сожгла все из той комнаты, не оставляя ни намека на свою семью.
В темноте я стояла перед закрытой дверью — комната моих родителей. Киара пристально наблюдала и следовала за мной. Ее привычка не вовремя покидать браслет раздражает. Она чувствует.
Дотронувшись до дверной ручки и, не решаясь открыть, я взглянула на фамильяра.
— Хорошо, — произнесла я и сделала это. Открыла дверь, переступая порог, ведущий в темноту одинокой комнаты.
Четыре стены и окно — больше ничего.
В нос бьет запах гари, которого не существует.
Драконы.
Это слово теперь звучало как предупреждение.
Я стояла в темноте комнаты, и мне казалось, что стены до сих пор помнят огонь. Не настоящий — тот, что был девяносто лет назад. Он не гаснет полностью. Но остаётся в воздухе, в трещинах камня, в памяти тех, кто выжил.
Глейсиус.
Имя, которое в детстве произносили шёпотом.
Он пришёл не завоевывать. Так говорили хроники. Он пришёл как ответ. Как ярость мира, который больше не выдерживал нас. Ледяной дракон видел в магии не силу, а болезнь. И, возможно, в этом было самое страшное — он не считал себя чудовищем.
Глейсиус очищал так, как умел.
Города умирали быстро. Башни трескались, как стекло под давлением холода. Горожане оставались стоять прямо на улицах, не успев даже понять, что заклинание защиты больше не работает.
Это я помню не из книг… а из пустоты в собственном доме.
Из комнаты, куда я не заходила годами.
Мы не были готовы. Никто не был. Искусство, считавшееся непобедимым, вдруг оказалось хрупким. Слишком слабым и медленным.
И тогда появился Кассиан Эвермейн. Провидец.
О нём тоже говорили, как о легенде, хотя он был живым, как мы все. Он не пытался победить драконов силой. Он начал искать то, что могло бы изменить саму природу столкновения. И нашёл. Древние деревья.
Говорят, его посох вырезали из ветви Изумрудного Шпиля Вечности. Я не знаю, правда ли это. Но именно после него магия смогла дать врагам из чешуи отпор.
А потом был бой.