— Странно… Но упоминаний нет, — она подняла на меня виноватые, испуганные глаза. — Это... Недопустимо. Будет проведена проверка…
— Тогда мне нужны фолианты о запретных заклинаниях над фамильярами. Трансмутации и, возможно, алхимия.
Я протянула руку, и она поставила мне сверкающую отметку о допуске к секретным секциям Архива. Маги в толпе встрепенулись. Удивленные лица, не скрывая зависти, смотрели на меня. Кто-то в глубине тихо роптал, но не смел произнести слова громче, чем нужно.
— Третий уровень. Вас будут ждать.
Запретные уровни Архива открывались передо мной так просто… Словно мир наконец признал, что я имею право знать больше, чем должна.
Мое сердце ни разу не вздрогнуло. Возникало ощущение, что решимость Криспины напрочь подавила все остальные чувства.
Путь лежал через потайную дверь, которую невозможно было заметить в каменной стене. Она вела в узкий коридор. Здесь воздух густой и прохладный, пахло, как и везде — старой бумагой и пылью. Каждый шаг отзывался тихим эхом, словно я ступаю в самом сердце древнего мира, где время течет по другим законам.
Третий уровень огромного зала с высокими сводчатыми потолками и хрустальными люстрами терялся в полумраке. На каменных плитах пола отражались причудливые узоры света.
Ни один Магистр не может и мысли допустить, что окажется в самых сокровенных залах знаний.
В самом центре стоял огромный круглый стол из темного дерева, на котором трепетно разложены открытые книги и свитки. Он украшен веточками падуба и омелы, переплетенными с золотыми нитями. А над ним парит магическая сфера, излучающая мягкий свет, меняющий оттенки.
Сейчас этот зал преобразился для наступающего праздника. Среди строгих рядов фолиантов теперь висят мерцающие гирлянды. На стеллажах среди книг парят крошечные копии Хрустальных Древ, украшенные кристальными шарами.
В одном из дальних углов зала лениво тлели дрова в камине. Цвет огня мерцал сине-голубым магическим огнем. На уютном, большом диване разместились несколько старых волшебников. Они внимательно изучали фолианты.
Меня не покидало чувство, словно я — действительно одна из тех, кто имеет право прикоснуться к тайне. Мудрецы оставили для потомков слишком много недоступных знаний.
Рука сама потянулась к обложке одной из книг. Кончики пальцев наслаждались фактурой.
Но самое удивительное, что на одной из стен расположена картина, на которой Провидец Кассиан Эвермейн держит в руках тяжелый посох, а вдалеке к нему устремляется дракон. Я подошла ближе и вдруг захотела разглядеть все, потрогать краску...
Какое-то ведение стремительно захватило разум, и я провалилась вглубь нашего общего с Криспиной сознания.
— Это сделает нас действительно Великими, а не прихвостнями Кассиана! — Гневно произнес Корвус Финч, с силой ударив посохом по деревянному полу.
Кроме него в небольшой темной комнате, похожей на алхимическую лабораторию, находились еще два участника — Криспина Эмбервуд и Морвен Инегрей!
— Надо все обдумать, если мы начинаем действовать — придется все менять! И быть решительными, — недоверчивым тоном произнес Инегрей.
— Вы невероятно сильные маги и боитесь его? Вместе мы станем той мощью, которая изменит все!
— Ты просишь невозможное, Корвус! — возражает Криспина. — Идти на эту сделку — огромный риск! Нельзя доверять ему.
— А у тебя нет выбора, Криспина! — раздраженно отреагировал Финч. — Не забывай, кому ты присягнула на верность. Иначе… Испытание Истинного мага ты бы не прошла. Никогда!
— Говори тише, Корвус! Я помню… Но еще не время. Слишком рано! — Не сдержав эмоции, выкрикнула Криспина.
— О, нет, самое время! — гремел Финч, расхаживая по комнате то и дело поправляя мантию.
— Архонт Эмбервуд! — меня вырвал из воспоминаний какой-то незнакомый маг. — С вами все в порядке?
Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Беседа Архимагов взволновала меня настолько сильно, что участилось дыхание.
Сильно и продолжительно закашлявшись, я нарушила хрупкую тишину в Архиве. Некоторые обернулись на неприятный звук.
Убрав руку ото рта, сознание едва не помутилось.
Кровь. Несколько алых капель. Ладонь сжалась в кулак, чтобы никто не заметил. Злой взгляд устремился на нарушителя моего покоя.