- Нет защитных заклинаний. – произнес Финниан после того, как его фамильяр ничего не обнаружил. – Архонт Торн не оборонялась. Она просто…
- Была растерзана фамильяром, похожим на Дракона.
- Магистр Вейн, не сейте панику! – одернул меня Инегрей. – Это «что-то» видела только ты, Илара, возможно, убийца наслал на тебя ведение. Ты об этом не думала?
- Я знаю, что произошло на самом деле, Архимаг Инегрей. – также тихо ответила ему я. – Я спаслась благодаря своему фамильяру с кладбища, где он поглощал остатки магических сил! И мой фамильяр сейчас ранен и не может использовать силу в полной мере.
- Как же ты спаслась, Илара? – продолжал недоверчиво щуриться Инегрей.
- Темный маг пытался убить меня, но Киара приняла на себя его удар. Это была страшная темная сфера, которая летела на меня с невероятной скоростью.
На меня снова нахлынули страшные воспоминания, о которых я бы хотела забыть. Воспоминания, преследующие меня в каждую свободную минуту, когда я была предоставлена сама себе.
- Магистр Вейн, - почти прошипел возле моего лица Инегрей, - я запрещаю вам распространять эту информацию в магическом обществе.
- Илара не имела в виду ничего дурного, Архимаг Инегрей. – вступился за меня Маркус. – Просто обстоятельства этих загадочных убийств давят на всех нас. Дело очень резонансное.
- Вы скрываете что-то. – я отстранилась от него. - Вы, Архимаг Инегрей и Архонт Криспина Эмбервуд.
- Магистр Вейн не в себе из-за бесконечных бессонных ночей, прошу простить ей это невежество, уважаемый Архимаг Инегрей. – Маркус взял меня за руку, уводя в сторону растерзанной Рислин.
- Уведите ее, Заклинатель Блайт! – возмутился Инегрей и схватился за голову. - Я сделаю вид, что не слышал этого вздора.
- Меньше говори, Илара, иначе рискуешь закончить, как Декстер Эйвери. - прошептал возле моего уха Маркус, чем вызвал хмурый взгляд Финниана.
Я призвала Киару и мгновение следила за своим фамильяром. Ей плохо, тонкая материя разлетается, будто покидая ее.
- Киара, - едва сдерживая слезы, произнесла я. – Что же это?
Она чувствовала, что я затерялась в окружающем меня ужасе и встревожена ее состоянием.
Все гораздо хуже, чем я предполагала. Существуют такие раны, от которых умирают даже фамильяры. Раны, которые невозможно излечить.
Инегрей направился к Криспине Эмбервуд, стоящей неподалеку и с любопытством наблюдающей за происходящим.
- Ей… плохо? – спросил Финниан, заметив мою тревогу.
- Да. Я не могу пройти за завесу. – произнесла я и Киара вздрогнула, понимая каждое мое слово.
Больше всего фамильяры хотят исполнять свой долг, а должны они служить магу, с которым связаны до конца своих дней.
Киара приблизилась и взглянула на меня своими мерцающими черно-серыми глазами, обрамленными перламутром.
- Миракс амборо зерка торлен орто! – грустно произнесла я и перенеслась за завесу, разделяющую мир призраков и мир магов.
Я видела все, что видела Киара. Она настаивала на этом сеансе, и я не могла отказать своему фамильяру.
Рислин Торн была изранена такими же смертельными глубокими ранами, как и предыдущие жертвы. Фамильяр ненасытен, он жаждет крови, убийств, как будто ведом чувствами, недоступными ему. Фамильяры не могут желать подобного. Что же ты такое?! Я отчетливо ощущала его гнев, его расторопность. Он спешил. Это неистовое нетерпение, оно… оно переполняет его.
На лбу Рислин Торн был тот же самый знак - тройная спираль, как и на предыдущей жертве.
Следы, повсюду следы. Киара хотела, чтобы я увидела что-то еще и вела меня. Мы отошли на несколько метров дальше и то.
- Эксио гиалор эксио гана форейн. – я усилила возможности своего фамильяра и то, что мне открылось поразило меня до глубины души.
Глава 14. Ритуал Призыва
Зловещая тишина, нарушаемая лишь слабым постукиванием замерзших веток под холодным ветром, не позволяла посторонним звукам вмешаться. Там, среди ледяного покрова, лежит она — саламандра, фамильяр, чья огненная сущность теперь навеки погасла. Фамильяр Темного мага, чьи небольшие следы я случайно обнаружила при изучении предыдущих убийств.
Призрачная чешуя, словно драгоценные камни, отблескивающие всеми оттенками пламени, теперь выглядит блекло. Оранжевые, алые и золотые цвета стали тусклыми, как погасший уголек. Часть ее небольшого гибкого и грациозного тела, словно сотканного из пламени, теперь лежит неподвижно, как кусок остывшего угля. Вторая его часть валяется неподалеку, отдавая пустоте свои последние чары.