В глазах фамильяра… В них больше нет волшебной искры, нет игривого блеска. Они стали пустыми и холодными, как две черные дыры, поглощающие свет.
Тело фамильяра не превращается в прах или разлагается, оно медленно меняется, словно трансформируясь во что-то иное. Чешуя, некогда жесткая и прочная, становится хрупкой, как слюда, и начинает отслаиваться, превращаясь в тонкие, прозрачные пластинки, переливающиеся всеми оттенками призрачного потустороннего пламени. Эти пластинки, подхваченные ветром, медленно кружатся в воздухе, словно маленькие огненные искры, разлетаясь по всему пространству, будто прощаясь с миром. Ужасное и прекрасное действо.
Я на миг представила, что подобное произойдет и с Киарой после смерти и, испугавшись, что она тоже это почувствует, постаралась отогнать грустные мысли.
Вместо крови из ран саламандры подобно раскаленному стеклу вытекает медленно пульсирующий, мерцающий свет. Он не растекается по земле, а медленно поднимается вверх, возносится к небесам, унося с собой частицу души фамильяра. Этот свет кажется таким хрупким и нежным, словно капли застывшего пламени, что, кажется, от малейшего прикосновения он рассыплется на миллионы осколков.
Вокруг места смерти витает уже знакомый и пробирающий до мурашек легкий металлический аромат.
Оно убило саламандру, потому что требует все больше и больше энергии. Ему мало, оно к чему-то готовится.
Я призвала «Глаз ужаса» и, заметив, что Киаре совсем плохо, завершила связь с фамильяром.
- Магистр Вейн, - ко мне медленно приближалась Криспина Эмбервуд, - все лидеры в огромной опасности. Архимаг Морвен Инегрей отправится с новостями к самому Провидцу Эвермейну. Дело не терпит отлагательств.
- Немедленно отправлюсь, Архонт Эмбервуд, – с благоговением глядя на нее, ответил Инегрей.
- Вся информация, которой вы обладаете, Магистр Вейн, должна быть передана мне немедленно. Отправляйтесь в Департамент и срочно, – она сверкнула злыми глазами. – Если вы будете медлить, я сама возьму все, что мне необходимо.
Я не могу раскрыть всего, что мне известно, это сыграет против меня.
- Я поняла вас, Архонт Эмбервуд, – согласилась я. – Немедленно отправляюсь. Но, не смейте мне угрожать.
Криспина ничего не ответила, лишь сверкнула недовольными глазами.
Конечно, я отправилась в Департамент, но не с докладом, а к Иовану Горсту.
Киара была медлительна, я боялась, что она может даже… раствориться, как саламандра Финча.
Я вбежала в Крыло криптозоологов, не замечая никого вокруг, я боялась, что у Киары совсем нет времени!
- Архимаг Горст! – я немедленно подошла к нему. – У меня срочное дело.
Я сдерживала слезы. Это неприлично проявлять чувства в присутствии столь высокопочтенных магов, как Иован Горст.
- Магистр Вейн… Илара, - он встревожился, замечая мое волнение, – что случилось?
- Мой фамильяр, она поглотила какое-то неизвестное мне заклинание и ей нехорошо, взгляните сами.
Иован Горст жестом указал мне следовать за ним.
Я призвала Киару. Она улеглась, будто хотела уснуть, вот только это вызывало больше тревоги.
Иован едва коснулся ее и тотчас отдернул руку. В его глазах прослеживалось беспокойство и страх.
- Расскажи мне все, что случилось, – серьезно произнес он.
Я рассказала все, что произошло на кладбище, попыталась описать заклятье, которым меня атаковал Темный маг.
Иован Горст подошел к своему столу, взял миску и, бормоча едва различимые заклинания, принялся смешивать пески и травы. Когда он закончил, то щедро осыпал сыпучей смесью моего фамильяра.
- Что с ней?
- Боюсь, что Киара скоро погибнет, – поджав нижнюю губу, сообщил он. – Да, несомненно. Это заклинание, мне оно неизвестно, но оно было настолько мощное, что убило бы тебя. Фамильяр выполнил одно из своих самых сокровенных предназначений – отдал жизнь за своего мага.
- Нет, не продолжайте, – резко оборвала его я, ощущая, как сердце давит что-то сильное и мощное, то, чего я давно не испытывала. – Я все исправлю.