Но есть и третья возможность, самая неожиданная и самая блестящая. Бендер по природе своей медиатор. Бендер – обоюдная фигура. Он очень хочет за границу. И он может побывать за границей, оставаясь при этом нашим. Бендер – это идеальный разведчик. И в этом смысле последняя реинкарнация Бендера – это… Штирлиц. (смех в зале). Абсолютно точно! (аплодисменты) Я объясню сейчас почему. Я пришел к этой мысли не просто так. Меня к ней подвел Андрей Шемякин, один из самых концептуальных российских кинокритиков, человек, который не столько умеет давать гениальные ответы, сколько умеет ставить правильные вопросы. Вот он когда-то меня и Евгения Марголита, двух своих коллег, поставил перед вопросом: два фильма породили две волны анекдотов – «Чапаев» и «Штирлиц». Особенность анекдотов о Штирлице (и, кстати, многих о Чапаеве) в том, что все они строятся на языковом юморе, на каламбурах. Почему это так? Ведь в романе этого нет.
И действительно, хоть я люблю Юлиана Семенова, он интересный писатель, но не будем отказывать себе в удовольствии пошпынять даже хорошего писателя. Я вынужден признать, что писал он плоско. Это не значит, что писал он плохо. У него есть прекрасные городские повести. Мы знаем, что он был очаровательный человек, мы все его видели в «Солярисе», помните, когда комиссия Бертона слушает, появляется такой мрачный толстяк? При этом боксер. Кстати, именно он выведен как Базиль у Трифонова в рассказе «Победитель». Он оставил большой след в культуре. Но писал он плоско, ничего не поделаешь.
А Штирлиц – это герой, за которого говорит голос Копеляна. И в голосе Копеляна, на самом деле, дело не в словах. Дело в хрипловатой доверительной интонации, с которой человек тепло думает о своей далекой родине, думает о ней так тепло именно потому, что она от него очень далеко. (смех в зале) Если она рядом – совсем другое дело, другой коленкор. Вы же помните, конечно, эти анекдоты, которые (вот теперь я наконец нашел ответ, Марголит свой ответ нашел раньше, он написал, что «Чапаев» строится по принципу анекдота: все эпизоды фильма – это анекдоты, правда, анекдоты иногда трагические, иногда серьезные, но он строится как цепочка замечательных гэгов), а вот почему роман Семенова и фильм породили такое количество языковых анекдотов – ребята, это произошло потому, что это попытка пересказать историю Штирлица языком Ильфа и Петрова. И все эти анекдоты построены по правилам Ильфа и Петрова.
«Пуля ударила в лоб Мюллеру и отскочила. “Броневой”, – понял Штирлиц».
«Внизу какие-то эсэсовцы ставили машину на попа. “Бедняга пастор”, – подумал Штирлиц».
«Штирлиц встал спозаранку и одернул занавеску. Румынские разведчицы продолжали передачу». Позаранку и Занавеску – это в духе классических шуток с иностранными фамилиями.
«Обнаженная Габи бросилась Штирлицу на шею. Она еще не знала, что Штирлиц любит только стариков и детей».
И, конечно, замечательный анекдот, когда Штирлиц проходит в буфете очередь, быстро накладывает все без очереди себе, отходит. Мюллер смотрит на него во все глаза. Голос за кадром: “Мюллер тогда еще не знал, что Герои Советского Союза обслуживаются вне очереди“». (смех в зале)
Есть жестокие варианты: «Мюллер, пойдемте снимем девочек» – «Не надо, Штирлиц, пусть повисят» – это звучит нечеловеческим кощунством, я сейчас просто боюсь это пересказывать, потому что, чего доброго, окажется, что это экстремизм, но этот анекдот просто ходил и он был широко напечатан. А есть анекдот, за который никому ничего не будет и который вполне себе трогательный как-то: «Штирлиц шел по Фридрих-штрассе. Ничто, кроме волочащегося за плечами парашюта, не выдавало в нем советского разведчика». Вот это, понимаете, это очарование…
Или еще – знаменитые обобщения Штирлица, которые он делал. Он же занят постоянно очень напряженной интеллектуальной работой. Вот он выглядывает в окно. «Штирлиц увидел, как какие-то люди с лыжными палками в лыжных шапочках и с лыжами на плечах шли в сторону швейцарских Альп. “Лыжники!“ –догадался Штирлиц». Капитан Очевидность. Я уж не говорю о том, как «Плейшнер пятый раз прыгал с пятого этажа, но яд все не действовал».
Этот замечательный языковой эксперимент породил в результате текст, который отчасти заменил нам третий роман о Бендере. Я говорю о романе Асса и Бегемотова «Как размножаются ежики». Это опять два соавтора, опять два человека, которые тогда еще студентами-третьекурсниками просто за пивом написали гениальную пародию о Штирлице, начинающуюся знаменитыми словами: «За окном шел снег и рота красноармейцев».