Гянджа, Шеки, Шемаха, Куба, Ленкорань… У каждого уголка своя неповторимая красота. А над Карабахом все клубятся черные тучи. Кажется, лишь вчера там, в благословенной Шуше открывали Мавзолей великого Вагифа.
Густо валил снег. Машины миновали Ханкенди (тогда Степанакерт) и направились к Шуше. У родника, названного именем Натеван, выдающейся поэтессы, машина первого секретаря забуксовала. Шушинцы подняли ее и на руках внесли в город.
Ильхам древнюю Шушу видел впервые. Гянджинские ворота, дома, очаги, хранящие память о славных творцах слова, музыки, науки, мечети, медресе. Крепостные стены опоясали город-твердыню. Окрестные горы — Кире, Гырх-гыз и Сары-баба — словно вечные стражи. Вот и Джидыр-дюзю — плато, обрывающееся скалистым склоном. Дальше головокружительная бездна ущелья… Некогда здесь пал Вагиф.
Беломраморный мавзолей вознесся высоко — на 25 метров. Дань памяти творца, последний приют поэта, достойный его имени. Чуть поодаль — надгробный памятник другого мудреца — Мир-мохсуна Навваба, знатока музыки, литератора, ревнителя культуры. Шумели заповедные леса Топханы… И кто мог подумать, что захватчики расстреляют памятники Натеван, Узеира Гаджибекова, Бюль-Бюля, порушат дома-музеи певца Джаббара Гарягды-оглу, поэта Закира, Рашида Бейбутова, медресе, где учительствовал Вагиф?!
В далеком Кливленде Гейдар Алиевич вспоминал тот снежный день в Шуше…
«Уважаемые шушинцы, — говорил он, — дорогие соотечественники! Сегодня мы с вами становимся свидетелями очень большого исторического события. Мы собрались на открытие мавзолея нашего любимого поэта Молла-Панаха Вагифа, в своих проникновенных, лирических, чарующих стихах он вдохновенно и с любовью воспевал наш родной край, его несравненную красоту. Он одновременно — дипломат. Обратите внимание на контраст: поэт с чуткой, тонкой душой и дипломат, маневрирующий в мире политики.
… Я сегодня приехал сюда со своей семьей. Шуша для нас самый священный город, Шуша — город памятников. Каждую реликвию, связанную с богатой историей края, необходимо заботливо беречь, восстанавливать древние строения». После известных поэтов и писателей — Мирзы Ибрагимова, Бахтияра Вагабзаде, Сулеймана Рустама, Наби Хазри — к трибуне вышел молодой поэт, член литературного объединения «Родник Вагифа». Его непокорные кудрявые волосы запорошил снег.
Когда молодой поэт завершил чтение стихов, Гейдар Алиев спросил его, не зябко ли без папахи.
— Нет, разве можно озябнуть рядом с вами?!
Юноша предложил проводить Дни поэзии Вагифа в Шуше, по примеру Дней поэзии Сабира, Вургуна, Мушфика…
И уже летом того же 1982 года в Шуше прошли Дни поэзии Вагифа. Это был праздник всего Карабаха. Вместе с азербайджанскими коллегами в торжествах участвовали и армянские литераторы, жившие в Нагорном Карабахе, Баку, Ереване…
Они читали стихи о Вагифе, о дружбе народов, о прекрасном Карабахе… Через десять лет Шуша станет полем боя. Расстрелянные бюсты великанов азербайджанской культуры случайно обнаружат у торговцев металлом в соседней республике, выкупят и перевезут в Баку. В 1942 году в оккупированном Харькове фашисты также расстреляли памятник Тарасу Шевченко. Вколотили пулю в лоб великому украинскому поэту. Памятник варварства.
Один из авторов этой книги напишет повествование о памятниках Шуши — «Расстрелянные памятники». И еще — об истреблении мирного населения в Ходжалы («Покаяние»)…
В «Зимней сказке» Шекспира один из героев говорит: «Не те еретики, которых жгут на кострах, а те, которые жгут людей на кострах». А как назвать тех, кто уничтожил Мавзолей Вагифа, другие святыни?
У Вагифа, Видади, его современника и друга, у Закира есть стихотворения на одну и ту же тему
— «Журавли».
Вот стихи Видади:
Стихи, положенные на музыку, долетели до заокеанского Кливленда… Песня истаяла в ночной тишине, как печальный журавлиный клин в осеннем стылом небе…