Ильхам Алиев

Со всего мира пришли в Баку телеграммы соболезнования: из Берлина, Вашингтона, Токио, Пекина…

Караван скорби обходит Президентский дворец…

Наверно, в далекой заокеанской клинике Алиев узнал, успел узнать, кто сменит его на посту главы государства, и на лице засветилась улыбка радости.

Тело Гейдара Алиева под орудийные залпы предается земле в Первой аллее почетного захоронения. Земле родной. Отныне освященной его последним приютом. Земле, которая станет навеки местом поклонения азербайджанского народа.

Земля дышит, и ее теплое, прелое дыхание, мешаясь с запахом палой листвы, витает над человеческим морем.

Лейла посвятила дедушке «Элегию»

Пройдет неполный год. И 3 ноября 2004 года, завершив свой первый рабочий рейс по Каспию, в Баку пришвартуется танкер «Президент Гейдар Алиев». На его борту 777 тонн казахстанской нефти — счастливая цифра.

Плывет танкер, рассекая крутую каспийскую волну, несет на борту имя Человека, для которого не было на всем белом свете моря милей. Где-то на морских перекрестках повстречается с «Деде Коркутом», перемолвится о жизни, которая протекает быстро-быстро, как песок между пальцами. А что остается?

Ответ знает мудрый праотец Коркут. Он идет со своей кобзой от века к веку, от поколения к поколению; он знает все — кто из мужей отважен, кто негоден, все, что он говорит, сбывается.

— Где же воины-беки, о ком я рассказал, кто говорил: весь мир — мой? Их похитила смерть, скрыла земля; за кем остался тленный мир? Земная жизнь, ты приходишь и уходишь; последний твой конец — смерть, земная жизнь! Последний конец (даже) долгой жизни — смерть, разлука. Я дам прорицание, хан мой; когда настанет смертный час, да не разлучит (тебя Бог) с чистой верой; да будет местом твоего белобородого отца — рай; да будет местом твоей седокудрой матери — горняя обитель!

А сыновьям, дочерям жить достойными своих родителей, радовать семью внуками и внучками.

Лейла Алиева, старшая дочь Ильхама и Мехрибан-ханум, такая же ослепительно красивая, как ее мама, сказала нам, что собирается написать книгу о дедушке. Уверены: у нее получится прекрасная книга — сплав наблюдений и чувств, таких же проникновенных, как ее «Элегия», посвященная Гейдару Алиевичу.

Если бы звезды ступеньками стали,
И луна осветила бы путь,
Я взошла бы на самое небо,
Чтоб тебя вновь на землю вернуть.

Если б ветер услышал мой голос
И донес бы его до тебя,
Я бы крикнула, как я тоскую,
Как страдаю, скорбя и любя.

Голос твой в моем сердце звучит,
Голос ласковый, добрый, желанный.
Если б реки могли повторить
Музыку воспоминаний…

Если б птицы могли показать
Мне к тебе неземную дорогу,
Полетела б на крыльях, ей-богу,
Чтоб ладонь твою к сердцу прижать.

Тучи громом ответили мне,
Отчего море слез проливают.
Обратилась к печальной луне,
Что за тайну, бледнея, скрывает?

Горы в горе сомкнули ряды.
Их туманит тоска расставанья.
Но свеченье твоей доброты
Ощущаю на расстоянии.

Если б молния стала тропой,
Я по ней до тебя б добежала,
Обо всем, что держу про себя,
Я с улыбкой тебе б рассказала.

Если б вдруг раскололась бы мгла,
И судьба — твои годы продлила,
Я бы крепко тебя обняла
И уйти никуда б не пустила.

Ты был лучшим из лучших на свете.
Мне тебя никогда не забыть.
Буду ждать без конца нашей встречи,
Буду верить. Помнить. Любить.

Глава XII. ПО ОТЦОВСКИМ ЗАВЕТАМ

«Навсегда в сыновья тебе дан»

Заслуги отца на сына не распространяются.

М. Сервантес

Почему одних королей, императоров, президентов история величает Великими, а других едва помнит? Лаконичный ответ находим в записных книжках Пушкина. По его свидетельству, Государыня (Екатерина II) говаривала: «Когда хочу заняться каким-нибудь новым установлением, я приказываю порыться в архивах и отыскать, не говорено ли было уже о том при Петре Великом, — и почти всегда отыскивается, что предполагаемое дело было уже им обдумано».