Так оно и произошло.
В Ильхама отец вложил свою душу, все свои знания, сделал очень многое для его теоретической (выбор вуза) и практической подготовки, — продолжал Станислав Иванович. — Конечно, у Ильхама, как у любого взрослеющего человека, были свои перегибы. Но даже эти несколько лет его нахождения у власти показали, что он — достойный продолжатель дела своего отца.
Мы попросили нашего собеседника рассказать о встречах с Гейдаром Алиевичем.
— Мне хотелось бы, говоря о Гейдаре Алиевиче Алиеве, отойти от шаблонных фраз о его феноменальной памяти, заинтересованном, творческом подходе ко всем людям, с которыми он встречался, — говорит Станислав Иванович. — Это на самом деле так, но уже известно. А мне хотелось бы сказать о том, чего раньше не касались. Каким был Алиев в сложных, критических ситуациях?
…Одна из таких ситуаций — лето 1993 года. Сурет Гусейнов готов повести танки на Баку. Гейдар Алиев отправляется к мятежному полковнику сам. Без посредников. Против Гусейнова и его солдат Алиев выложил свой главный козырь — накопленный десятилетиями опыт матерого политика. В конце июня (1993 г.) между ним и Гусейновым началась «шахматная партия», которая, безусловно, достойна почетного места в учебниках политического искусства.
В беседах с Гусейновым Алиев мягко, но настойчиво старался убедить его в том, что быть лидером республики — нелегкая работа. Она требует опыта и знаний. Алиев деликатно не касался темы знаний и интеллектуальных способностей Гусейнова, но прямо заявлял, что опыта ему не хватает. Против этого довода собеседникам Алиева возразить было нечего. Поэтому после некоторых раздумий Гусейнов и его сторонники стали склоняться к мысли о возможности удовлетвориться постом премьер-министра. В окружении Гусейнова складывалось мнение, что Алиев — аксакал преклонного возраста — будет править один-два года, а затем передаст власть молодому Гусейнову, который за это время поднаберется опыта. Именно в эти дни Алиев, как мне показалось, словно постарел, стал сутулиться.
Есть, впрочем, и другие свидетельства тех дней. Одно из них оставил писатель Александр Проханов. Алиев принял московского гостя поздно ночью.
«Я знал, что уже неделю он спит не более четырех часов в сутки, — написал о той ночной беседе русский прозаик. — Мне навстречу поднялся сухой, гибкий в талии человек без следов утомления. Его сухая ладонь в рукопожатии была теплой и крепкой. Продолговатое лицо покрыто загаром и не кажется лицом старика. На нем дорогой, прекрасно сшитый костюм. Галстук, не чопорный, не чиновный, а очень светский, нарядный, затянут сочным узлом. Глаза блестящие, быстрые, с цепкими, моментально загорающимися зрачками. И во всем его облике чувствуется артистизм, — способность моментально угадывать собеседника, улавливать его настроение и замыслы.
И еще — в кабинете не было запаха табака, а тонкий, едва уловимый аромат дорогого одеколона».
Сопоставляешь эти два портрета и даже не верится, что они представляют одного и того же человека. А может быть, и Чернявский, и Проханов точны в своих наблюдениях? Узловое слово в этюде Александра Проханова — артистизм. Теперь вспомним, как ответил Алиев одному из актеров, который говорил, что хотел бы сыграть Алиева: «Я себя сам хорошо играю!»
…В стране нарастали ожидания перемен в Нагорном Карабахе. Кое-кто пытался использовать ситуацию в своих интересах.
— И тогда, — продолжает Станислав Иванович Чернявский, — Президент пошел на совершенно неожиданный шаг. Он предложил собрать чрезвычайное заседание парламента. Тема острейшая — что же сделано руководством страны в последнее время по Нагорному Карабаху? Президент, как всегда, был подтянут, прекрасно одет. На заседание были приглашены, я бы сказал, настоятельно приглашены, главы всех дипломатических миссий, аккредитованных в Баку. Самая крайняя оппозиция заседание игнорировала, утверждая потом, что их не пригласили, но это не так. По ходу обсуждения Президент несколько раз обращался к оппонентам. Одним объяснял, что в переговорах со всеми лидерами государств, даже с теми, кто не знает, где находится Азербайджан, напоминает об оккупированной территории. О трагедии, которая постигла азербайджанский народ. Другим, уверенным и самоуверенным, обещавшим решить эту проблему в ООН, в Совете Безопасности за неделю, предлагал: «Поезжай туда на две-три недели. Мы берем тебе билет, лети и решай эту проблему. Весь народ Азербайджана и я лично будем признательны тебе».