– В 4.00 группа вылетела с аэродрома, а по оставшимся самолетам поездил наш тяжелый танк. Группа ведомая пилотом – сержантом Анной Давыдовой благополучно долетела ночью до аэродрома истребительного полка в Брянске, где совершила дозаправку. Особо хочу отметить активную помощь и смелость в принятии решения по оказанию помощи в выполнении этого важного задания командира этого полка майора Неулыбина и прошу поощрить его очередным званием. Сталин кивнул.
- В сопровождении эскадрильи полка группа долетела до Калуги, где была проведена замена сопровождения, вовремя оповещенная и подготовленная товарищем Берией. Сталин глянул на него и снова кивнул.
- Группа приземлилась на подмосковном аэродроме: истребители сданы, летчики переданы на проверку, а генерал, доставленный сержантом Давыдовой, привезен и сидит внизу в караульном помещении. В этой операции, после многочисленных просьб, клятв и заверений лейтенанту Морозовой было дано разрешение принять участие в качестве рядового бойца. Причины ее неучастия в ряде операций, я думаю, она сама вам доложит. Шифровальная машина, документы с кодами и документы из штаба были доставлены сюда же. После того, как Морозовой и Давыдовой было отказано в разрешении пройти внутрь, для доклада вам, мешок мы выгрузили и решили уехать. Нам здесь не рады – заметила лейтенант Морозова и я с этим был согласен…
- Вы ошибаетесь товарищ Громов. Просто произошло небольшое недоразумение, только и всего. Не стоило из-за этого впадать в детские обиды – подал голос Берия. Морозова набрала воздуха, чтобы размазать обидчика по стенке, но сдержалась. Сталин это заметил и лукаво улыбнулся:
– Я не вижу с вами майора – как его фамилия ?
– Одинцов – товарищ Сталин – не удержалась Катерина.
– Он наказан товарищем командиром !
– А за что были отстранены от операций вы, товарищ Морозова ? – Вождь спрятал улыбку в свои прокуренные усы, но в глазах плясали чертики. Морозова стала ну очень примерной, послушной, скромной и застенчивой девочкой. Потупила взгляд:
– Ни за что товарищ Сталин – жалобным голосом, способным вызвать слезу и желание тут же ее пожалеть даже у камня.
– Сущий пустяк, даже не стоит и говорить… И возродилась, как птица Феникс – закладывая с потрохами Одинцова:
– После операции по разгрому 45ой немецкой дивизии товарищ командир поручил старшей медсестре Голубевой…
- Твоей подруге… - добавил я.
- Моей подруге… – тихо прошептала Катя и снова возродилась (отдам в актрисы - восхитился я) – поручил подсчитать число раненых при операции. Раненых от пулевых ранений почти не было – так, царапины, не требующие врачебного вмешательства, но вот травмы от ушибов и ссадин ! – она всплеснула руками. И больше всех у товарища Одинцова, которому вы присвоили – она так укоризненно поглядела на Сталина, что тот на миг смутился – звание майора. Больше половины взвода, которым он командовал ! – закладывала коллегу Морозова с детской непосредственностью.
– А еще он бегал по базе в одних трусах, с гранатами и нас всех так напугал ! ВОТ ! Вождь побагровел от сдерживаемого смеха:
– Он что – пьяный был ?
– Да нет – махнула рукой Катерина. – Пошел купаться ночью с дамой и что то там ему в воде почудилось… Он и испугался. Представляете – голос Морозовой зазвенел от возмущения - майор спецназа и испугался ! Какой позор, правда же товарищ Сталин ? – с искренним возмущением обратилась она к Вождю. Ну после этого он уже не выдержал, расхохотался во все горло.
– Что вы смеетесь – обиделась Катя – вы мне не верите? Да вон у товарища командира спросите… Теперь уже хохотали все: Сталин хохотал взахлеб, аж слезы выступили, Берия смеялся сдержанно – все таки в присутствии САМОГО, похихикивала в кулачок Анна, только я, восхищенный игрой улыбался – мысленно аплодируя.
– Ну вот – горько вздохнула Екатерина – никто меня не понимает… Сталин отсмеявшись, со слезами на глазах поддержал Морозову
– Я вас понимаю, товарищ Морозова. Значит вы считаете, что товарищ Одинцов рано получил звание майора ?
– Ну не отбирать же ? – начало Катя…
- Товарищ командир тоже сказал – я не могу понизить тебя в звании, раз его тебе присвоил сам товарищ Сталин, но если подобное еще раз произойдет: не побоюсь – возьму грех на душу. Да не надо отбирать. Вы знаете он так расстроится… - простодушно сообщила Катя. Сталин стал вновь бороться со смехом.