– А расскажите товарищу Сталину за что вы были отстранены от операций и чем занимались после отстранения – медовым голосом ехидны попросил я Морозову. Потрясающе ! Невероятно ! Мгновенное перевоплощение ! Из простушки бесхитростно выкладывающей секреты Катя вмиг превратилась в безвинно обиженное всеми безобидное существо, страдающее от несправедливости к ней жестокого мира… Глядя не нее хотелось все бросить и сделать все, чтобы она превратилась из безутешной девочки в жизнерадостное создание: утешать, утешать, утешать… Никем не понятая, мучительно страдающая от жестокости и несправедливости; голосом, в котором бились готовые вот - вот вырваться искренние слезы; прелестнейшее, самое лучшее, но не понятое создание, начало свой душещипательный рассказ:
- Товарищ командир собрал всех, кто допустил травмы, в один взвод, назначил старшим товарища Одинцова и дал им сроку десять дней, чтобы они научились воевать без травм. И меня… голос ее сорвался на всхлипы… тоже направил туда ! Она вскинула на Вождя полные слез глаза.
– А за что ? Я немного ушибла палец, когда доставала патронную коробку с зенитными снарядами. Совсем немного, совсем незаметно и совсем не больно. Но товарищ командир заметил и направил меня в тот штрафной взвод !
– А ты подговорила подругу, чтобы она не сообщила о твоей травме – добрым, заботливым голосом поведал я.
– Да я же хотела как лучше ! Я же хотела остаться в отделении и продолжать воевать с фашистами ! – обратилась она к Вождю с невинно пострадавшим видом.
- А товарищ командир поступил со мной так жестоко… - снова всемирное страдание, а безвинно наказанное создание – самое лучшее в мире. И тут, как говорилось в известной книге … Остапа понесло… Понесло и Екатерину…
- Он меня совсем не жалеет ! Отправил в этот штрафной взвод, где все такие здоровые мужики и я одна девушка… Снова рвущие душу всхлипывания.
- А товарищ Одинцов решил мне отомстить ! Он заставлял меня драться с этими здоровыми бойцами ! С ДВУМЯ, ТРЕМЯ, ЧЕТЫРЬМЯ ! – раненой птицей вскрикнула она.
- Я приходила в палатку вечером вся избитая. НА МНЕ ЖИВОГО МЕСТА НЕ БЫЛО ! Новый рвущий душу вскрик:
– С утра все повторялось снова. И так целых пять дней ! Вы не поверите товарищ Сталин (потрясенный Сталин ей точно верил и не только он) – я сейчас отдыхаю от того ужаса… А товарищ командир знал и ничего не сделал – жаловалась она Вождю – чтобы прекратить это. И на пределе жалостливости, почти шепотом:
- Мне осталось еще пять дней… А я ведь еще маленькая, несовершеннолетняя, мне еще нет 18 лет… Вот здесь она поймала мою зловеще - ехидную улыбку – еще маленькая, еще нет… И тут же бодрым голосом, глядя мне в глаза:
- Но скоро уже будет 18, совсем скоро ! Очарование невинностью, незаслуженной обиженностью, детской наивностью мгновенно улетучилось и перед всеми предстала опытная, прожженная, изощренная в интригах зрелая матрона. Сталин аж рот раскрыл от удивления – на мгновенье он был потрясен ИГРОЙ…
- Вам надо в театр товарищ Морозова – пробормотал он.
– Да что вы такое говорите товарищ Сталин ? У нас в подразделении такие волчицы – вам и не снилось – в миг обидят товарища командира ! Кто ж его защитит, кроме меня !
– Да уж… - потрясенный Вождь не нашелся что сказать. И сделал единственное, что можно было сделать в подобной ситуации – переключился на другую тему…
- Товарищ Давыдова – вы одна провели штурмовик от аэродрома до Москвы ?
– Да товарищ Сталин – еще не отошедшая и не понявшая что происходило, неуверенно ответила Анна.
- И сколько вы пролетели километров ?
– Больше тысячи товарищ Сталин – уже бойчее ответила Давыдова.
– Но в Брянске была дозаправка, нас там встретил товарищ командир и наши… Нас накормили, самолеты заправили нашим – то есть немецким топливом, а под Москвой товарищ командир нас снова встретил. Вот не зря говорят – простота хуже воровства ! И Сталин и Берия бросили на меня заинтересованные взгляды. Пришлось сделать невозмутимое лицо. А Сталин задал новый вопрос.
– А не боялись, что ночью, в темноте собьетесь с курса ?
- Нет – ответила простота – у меня был приемник наведения, а остальные шли рядом и у нас были рации, которые не ловятся никем… Катя незаметно сдвинулась к Давыдовой и пнула ее ногой. Та ойкнула и тут только поняла, что наболтала лишнего.