– Катя – я тяжело вздохнул – придется тебе сегодня одной в Москву к товарищу Сталину после обеда сьездить. Начнут снова звания присваивать - мне они зачем ? А тебе пригодится. Так что готовься. Повезешь Гудериана, документы, папку с бумагами и отчет о сегодняшней операции. Кстати - собери свои личные вещи – расскажешь товарищу Сталину как все было, что видела, заодно и на меня пожалуешься. Обратно тебе возвращаться не нужно: тебя повысят в звании за блестяще проведенную операцию, найдут тебе новое место службы.
- Товарищ командир ! - вскочила Морозова, но я уже вышел из палатки. Вот так обижаться на своего командира, да еще незаслуженно…
Направился к трофейщикам, от греха подальше – что у нас там ? А там у нас богато, даже очень. Продукты со складов, в основном, длительного хранения; медикаменты; майки-трусы; пшеница-крупы; шоколад…Опелей натаскали, Ганомагов, патронов для пулеметов MG; Т-3; Т-4… И конечно бензина и моторного масла. Походил, покрутился, поговорил - надо возвращаться. А там, знаю, ждет засада. Ну и пусть себе ждет – а я в гости… Прыгнул к штабу 13 армии. Зашел в гости как есть, в камуфляже – не к товарищу же Сталину на прием… И как во время ! Только зашел к Голубеву, присел, завел разговор по душам, как распахивается дверь, врывается какая то морда и прерывает нашу беседу. Да с порога давай орать, да еще и матом через два, три слова. А еще комфронтом. Какой пример подчиненным. Голубев вскочил, вытянулся, а я как сидел так и сидел, только обернулся на шум и крик. Видя такое пренебрежение Кузнецов – не командующий военно- морскими силами – разьярился еще больше, аж побагровел…
- Константин Дмитриевич – это кто ? – спросил я у Голубева. Взрыв эмоций.
- Ты кто такой ? А ну встать сука ! Это он зря…
- А тебя не учили любезнейший – когда заходишь в комнату нужно поздороваться и вести себя вежливо. Так что выйди, постучись, получи разрешение и войдя поздоровайся. Ну а дальше, может быть и разговор будет. А может и нет…
- Ах ты… - задохнулся от гнева комфронтом и лапнул кобуру, срывая застежку. Я с интересом глядел – что же дальше ? Наконец справился, выхватил ТТ и навел на меня. НА МЕНЯ ! Подбил ребром левой под запястье, пистолет улетел к потолку, а я крутнувшись со стула вправо, оказался за его спиной. Схватив одной рукой за ремень, другой за воротник и наклонившись к нему сказал:
– Выйди, постучись и спроси разрешения. И швырнул его головой в дверь. Особист из охраны метнулся ко мне, выхватывая пистолет. Школа – кобура была уже расстегнута… Но сразу видно – кабинетная. Оперативник бы отступил, выхватывая и стреляя – больше расстояние – меньше шансов попасть под удар. Сам виноват… Перехватил руку с пистолетом и засадил ногой в пах и тут же в нагибающуюся голову. У меня то наколенники, а у головы… Так и лег защитник с разбитым лицом. Пистолет я отбросил в сторону, помня что у него может быть еще один.
– Да как ты смеешь ! – закричал какой – то корпусной комиссар Гапанович. Я повернулся к нему:
– Рот закрой дармоед. Или тоже хочешь полетать, как он ? – кивнул я на очнувшегося и пытающегося подняться комфронтам.
– И чего ждем - особого указания ? – оглядел я присутствующих.
- Вышли и зашли как полагается – рявкнул я. Штабные рванули к двери.
– И этого прихватите…
- Вас это тоже касается товарищ Пономаренко – небрежно бросил я стоящему столбом члену Военного совета. Тот изучающе оглядел меня с ног до головы.
– Выйдите – в моем голосе зазвенел металл. Командарм стоял побледневший.
– Да не переживай ты так Голубев. Этого придурка – заметив неплотно прикрытую дверь, громко продолжил я – на днях снимут с должности. Так что он уже считай никто, а дальше – как решит товарищ Сталин… И заступничество Пономаренко не поможет. Вот так мы расширяем круг знакомств с высшим «светом»...