– Это нереальная цифра – воскликнул Берия, обращаясь к Хозяину.
– Я не собираюсь обсуждать цифру, я собираюсь решить проблему пленных – холодно произнес я.
– У нас нет пленых, у нас есть предатели – глухо произнес Сталин.
– Я позволю себе не согласиться с вами товарищ Сталин и готов разьснить мое видение этой проблемы.
– Не надо ничего разьяснять – уперся ОН, желая показать, кто в песочнице главный.
– И все таки… - попытался воззвать я к голосу разума Вождя.
– Я сказал – сверкнул глазами Сталин и прихлопнул по столу. Ну конечно, получив такую информацию можно и повыпендриваться. Ну ладно – теперь мой ход ! Я встал – вскочили и Сергей с Катей.
– Мне очень жаль, что вы не желаете решать положительно судьбу советских военнопленных, волей случая попавших в подобную ситуацию и желающих бить врага и защищать свою Родину или работать на ее благо. В таком случае нам здесь больше делать нечего… С этими словами я подошел к столу, решительно сгреб все бумаги, которые выложил из папки. На глазах остолбеневшего Вождя со словами … я заберу свое… сложил их в папку, завязал тесемки и повернувшись неторопливо двинулся к двери. За мной, словно лунатики направились мои бойцы… Я уже дошел до двери и даже взялся за ручку, когда услышал за спиной дрожащий от с трудом скрываемой ярости голос ВОЖДЯ:
– Вернитесь товарищ Громов, мы рассмотрим ваш вопрос… Полуобернувшись я произнес утвердительно:
- Мы решим НАШ вопрос… Сталин лишь махнул рукой к столу. Мои лунатики сразу ожили, бодро прошли и приземлились на свои места – они не успели даже остыть. Уважаю - это черта настоящего правителя: дело на первом месте, а личное – потом. Ну еще бы: целая куча месторождений, ценнейшая информация, обещание военной помощи, военной техники и несколько десятков тонн золота за отмену своего мнения, возможно и ошибочного. Ну и я слегка помог – подтолкнул сменить гнев на милость…
– Я продолжу товарищ Сталин – вопросительно глянул на него, играя в субординацию. Вождь уже взял себя в руки и кивнул разрешая.
– Из чего исходит мое несогласие. Пленных можно разделить на несколько категорий. Первая: те, кто попал в плен раненым, контуженым, потерявшим сознание или схваченным в рукопашной схватке против нескольких противников. Можно ли их называть предателями ? Нет, нельзя – в плен они попали по стечению обстоятельств, от них не зависящих… Я глянул на Сталина. Тот кивнул, соглашаясь.
- Вторая: брошенные на произвол судьбы, голодные, уставшие, разочарованные в начальстве они не нашли в себе сил сопротивляться и при столкновении с немцами под дулами винтовок и автоматов решили сдаться. Можно ли их назвать предателями – вряд ли. Если бы они дошли до наших, они бы стали сражаться с врагом. Третья: те, которые сдались в плен, когда еще можно было сражаться. Они рассуждали так: если победят немцы – будем служить немцам, если наши – станем воевать за наших. Ну или отсидим срок, но останемся живы. Можно ли таких считать предателями ? Можно: в то время, когда другие сражались и умирали - они решили отсидеться… Ну и четвертая: те, кто сознательно сдались в плен, чтобы служить немцам и воевать против нас. Можно ли таких считать предателями ? Как ни странно, можно и нужно считать лишь взрослых, но не молодых.
– Это почему же – Сталин уже успокоился.
– Советская власть, большевики, комиссары отняли у них родных или близких: продразверстка, коллективизация, голодомор, раскулачивание, уничтожение казачества… Только при переселении раскулаченных по данным НКВД погибло около 90 тысяч человек. Только при переселении ! А сколько погибло, пока приспособились ? А сколько сотен тысяч погибло в голодные 30е – 32е ? Cколько погибло при крестьянских восстаниях ? И никто не обьяснил молодым, да и не нужны им были обьяснения, что это не Советская власть и большевики виноваты, а отдельные ее представители ! Погибли их родные и близкие ! У меня на базе находятся четверо таких, которые сдались добровольно и хотели остаться у немцев в плену. Я обещал с ними поговорить, разьяснить в чем они не правы. И они работают на базе, ждут. Мне даже стыдно перед ними, пришлось даже извиниться – нет времени для обстоятельной беседы, а коротко – они не поймут. Можно ли таких ставить в одну шеренгу с ярыми врагами Советской власти ? Я думаю нельзя. Но в добровольной сдаче в плен они безусловно виноваты. Я поставил своей главной задачей возвращение хотя бы большей части пленных обратно на территорию СССР, чтобы они не погибли бесполезно, а принесли бы пользу в борьбе с немецко – фашистскими захватчиками ! Правда возвращать мы будем лишь тех, кто захочет возвратиться. Но пока не решен вопрос с их дальнейшей судьбой мы не можем освобождать их из плена: у нас получится не боевое подразделения а цыганский табор с анархией.