Кстати, что это были за косы! Длинные по пояс, толстые, тяжелые, ровные по всей длине. Мне не раз приходилось слышать, как деревенские приятельницы моих бабушек говорили, глядя на меня: «Косы-то как полено!». Этот замечательный пример деревенской образной речи означает похвалу, комплимент. Такого в деревне зря не говорили. Разумеется, никакой моей заслуги в этом не было, я была ребенок. Это была заслуга моих бабушки и мамы, которые не жалели трудов и внимания, чтобы вырастить мне такие волосы и держать их в идеальном порядке. Но, между прочим, я думаю, что это также было продолжением традиций, воспринятых бабушкой в ее молодые годы. В будни волосы заплетали в две косы, заплетали с утра. Я целый день бегала, ходила в школу, занималась фигурным катанием, хореографией, гуляла, носилась по двору. И вечером перед сном мои косы были в таком же порядке, что и утром, расплетались с трудом. И были еще люди, которые, видя такие косы с шелковыми свежеотглаженными бантами на концах, понимали, что в этом и стиль, и шик, и знак качества, который не купишь в магазине и не приобретешь за неделю, например, как теперь говорят, в спа-салоне.
В третьем классе я стала пионеркой, и бабушка так же ежедневно вместе с ленточками стала гладить мой пионерский галстук. Спрашивается – зачем? Затем, чтобы девочка каждый день приходила в школу в безукоризненном виде. Таким понятиям выучили мою бабушку в юности, и потом она всю жизнь знала, что должно быть именно так, и не иначе. У нас в классе многие девочки носили косички, но таких пышных, всегда отглаженных бантов в косах не было ни у кого.
Для справки: в начале 60-х годов школьная форма у девочек состояла из коричневого шерстяного платья и фартучка. В будние дни следовало надевать черный фартук, в праздничные дни – белый. То же правило касалось и ленточек в косы. В будние дни рекомендовалось заплетать коричневые или черные ленточки, в праздники желательны были белые банты. Эта форма и эти правила полностью соответствовали традициям, существовавшим в российских женских гимназиях до революции 1917 года.
Кстати, могу привести еще один пример, характеризующий эмоциональную сторону работы молодых деревенских девушек в состоятельных петербургских семьях. Бабушкина младшая сестра Нюша так же, как и бабушка, работала няней в семье, где росла маленькая девочка-гимназистка. Видимо, няня Нюша была так добра и ласкова с девочкой, что маленькая гимназистка привязалась к ней так, как ребенок может привязаться только к самому близкому человеку. Тетя Нюша уже в старости не раз буквально со слезами на глазах вспоминала, как девочка встречала ее после какой-нибудь недолгой разлуки, например, после няниного краткого отпуска. Девочка бросалась ей на шею, крепко обнимала ее, целовала и говорила: «Нюшенька моя любимая приехала!». И родители девочки совершенно не были против такой любви ребенка к няне. Дальнейшая жизнь Нюши, Анны Алексеевны Мордаевой, в замужестве Ломаковой, сложилась так, что, видимо, такие минуты общения с маленькой гимназисткой были самыми светлыми и счастливыми ее воспоминаниями. Она прожила долгую жизнь. У нее была семья – муж, дети, шестеро внуков, но вряд ли кто-нибудь из них когда-нибудь хоть раз проявил к ней такую же любовь и нежность.
Глава 11. ИЛЬЯ ЖЕНИЛСЯ
Средний брат бабушки Илья Алексеевич, Илюша, как и старшие дети Мордаевых, когда пришло время, был отправлен в Петроград и определен работать «мальчиком». Его городская жизнь продолжалась достаточно долго – почти десять лет – и окончилась с началом Первой мировой войны, в 1914 году. Когда наши старики вспоминали тот период времени, они называли ту войну иначе – Империалистическая или Германская. Видимо, название «Первая мировая» утвердилось значительно позже.
Илью призвали в армию. Известно, что он служил на Кавказе и находился в войсках до самого конца «германской» войны. В фотоальбоме, хранившемся в семье деда в Едимонове, имелось несколько фотографий, на которых он был снят в форме и фуражке солдата царской армии, в кругу армейских друзей. Никогда никакого слуха не было о том, что Илья Мордаев принимал участие в Гражданской войне. Могу предположить, что, будучи человеком умным и сметливым, Илья Алексеевич приложил все усилия к тому, чтобы остаться в стороне от политических баталий.
В 1917 году, демобилизовавшись из армии, Илья приехал к родителям в Едимоново. Ему очень хотелось вернуться в Петроград, и он собирался это сделать. Видимо, до войны ему удалось вполне хорошо адаптироваться к городской жизни, и он полагал, что в городе у него имеются неплохие перспективы. Однако время было неспокойное, голодное, и он счел за благо пока пожить в деревне. Планов жениться в деревне он не строил. Но молодость есть молодость, и у него случился роман с девушкой Нюшей, Анной Враловой, такой же, как и он, коренной жительницей Едимонова. В семейном фотоальбоме Мордаевых долго хранилась большая общая фотография детей – участников церковного хора местной церкви. На этой фотографии в числе других хористов можно было увидеть и Нюшу Вралову – хорошенькая девочка, нежное милое личико. Деревенские дети на старых фотографиях не всегда выглядели красивыми. А Нюша – красивенькая как кукла, большие глаза подняты к небу, маленький носик, ротик бантиком. В общем, Илья, видимо, влюбился, и его вполне можно понять.