Я взяла листок и принялась разбирать непонятный почерк Лины.
Там было написано : Виндо ари Гермес ху ахо даргоне облода ху ахо гоа биса льято.
– Здравствуй бог Гермес, мы к тебе с уважением, скажи нужное для нас знание, благодарим за помощь. – Я почесала затылок. – Ну это если дословно.
– Спасибо, а то я сначала поняла только про Гермеса. – Рассмеялась Лина. – Приступим?
Через полчаса мы были готовы исполнить обряд. Начертили круг, Актиулина уверила меня, что он с легкостью отмоется, с пола моей комнаты. Внутрь поставили четыре свечи, образовывая квадрат внутри круга, одну поставили в центре, напротив зеркала, в миски налили вино и молоко, рядом с молоком положили бирюзу, а с вином – янтарь.
– Нужно сесть внутрь. – Сказала я.
– Для начала, нужно окурить комнату, – Лина поднесла пучок травы к огню, тот загорелся, но в тут же потух и стал медленно тлеть, выбрасывая клубы дыма в потолок. Комната погрузилась в синюю дымку, я закашлялась и попросила Лину прекратить, но она запротестовала, сказав, что шалфей должен гореть, до окончания обряда. Мне оставалось лишь покорно согласиться.
Мы прочитали заклинание, пять раз, следовало лишь три. Я разочарованно положила лист на пол и вышла из круга.
– Не работает!
– Не все сразу, Доротея, успокойся, давай попробуем еще.
– В книге написано, что молоко должно стать голубым, а вино золотистым, это значит, бог услышал нас. Оно голубое? – Я взяла миску и чуть ли не в нос ткнула Лине. – Это проклятое молоко белое! Не сработало! – Потом я одумалась и пробормотала. – Извини. – Я пришла в себя и поставила миску на место. Актиулина невозмутимо сидела на своем месте.
– Может тебе засиять? – Она закусила губу. – Ну, в смысле, может тогда Гермес поймет, что к нему обращаются не простые смертные?
– Мне кажется это все безнадежно.
Мы просидели, молча около двадцати минут. Актиулиа хотела помочь мне с уборкой, но я настояла, что смогу сама со всем справиться. Нехотя, она уступила и оставила меня одну. Когда за ней захлопнулись двери, я подбежала к балкону и распахнула его двери, в комнату ворвался сильный порыв ветра.
– Эол? – Крикнула я в пустоту. Ответа не последовало. Я села на корточки и втянула в себя вечерний запах заката. Может мне кажется, а может так и есть. Но у каждого времени суток, свой запах. Закат – это сладкий запах свежести и покоя. Я хотела, чтобы он поделился со мной своей безмятежностью. Мне хотелось успокоиться, но этого не произошло. – Где ты? – Без сил прошептала я. Эол всегда приходил, когда я звала, но не сейчас, что если он уже погиб? Я взглянула на татуировку, она все так же, как клеймо, уродовала мою руку. Она не пропала, значит – Ламия жива. Я закрыла лицо руками и слезы сами полились из моих глаз. Сейчас я как никогда беспомощна, я в неведенье, я вытерла рукой слезы, хоть бы Эол не пострадал.
Глава двадцать девятая
– Повелитель просил вам передать это. – Майя протянула мне корзину. Она была плотно закрыта темной тканью. Я не впускала ее в свои покои и говорила через щель в дверях. Я еще не успела прибраться после обряда.
– Спасибо. – Поблагодарила я, уже начав закрывать дверь.
– Это еще не все. – Она огляделась по сторонам. – Вам послание, – прошептала она, протягивая мне сверток бумаги.
Неужели от Эола? Я выхватила письмо и судорожно начала читать.
«Госпожа Илиниум, я успешно добралась до Черных равнин,
Кентавр по имени Валириус, о котором говорила Диана, радушно принял меня,
Сейчас я живу в поселении Новаки, на границе с Магенваргом и Канарой.
Вальсарийцев здесь и вправду не любят, но я справлюсь, но кажется, я в хожу в парочку изгоев, которых кентавры принимают как своих.
Думаю, мне повезло.
Прошу, передайте Диане, что отныне я хотела бы жить здесь.
Ей не стоит приезжать за мной.
Госпожа, мне не передать вам всю благодарность и любовь, что я испытываю к вам,
Каждый день я молюсь о вашем благополучии, и благополучии госпожи Дианы.
Да благословят ваши деяния боги.
А.И.
Р.В.»
-Ария Ирун, род Вальмиров. – Прошептала я, угадав инициалы. Хорошо, что она не подписалась полностью, письмо могли прочитать.