— Ну вот, узнаю прежнюю упрямую Илинн. Все время хочешь от меня куда-то убежать, — с еле заметной усмешкой произнёс Его Милость, и обхватив покрепче, понес к постели. Аккуратно уложил на матрас. — Лежи, тебе ещё рано вставать, — он укрыл меня пуховым одеялом. — Мы с тобой ещё обязательно поговорим. Потом.
Но вот только, хотелось ли мне этого? Я была не в силах преодолеть себя, своё смущение и неловкость после долгой разлуки, свои горькие мысли, то что я вернулась к нему — сама. Да, мне некуда было больше податься в тот момент, но все же…
В голове все время крутилась карусель из мыслей: его свадьба — наша последняя встреча в Лесу — мои ночные визиты в замок — я ловила себя на том, что не могу об этом не думать. Он — господин, а я? Кто я? Бродяжка из Леса? Что может быть между нами общего? Только невидимая стена, которую нельзя было никак преодолеть.
***
— Хватит прятаться от меня то в лесу, то вот, как сейчас, за волосами… поговори со мной.
С этих или похожих слов теперь начинались ежедневные визиты Его Милости. Иногда в его голосе читалась просьба, а иногда милорд был строг и требователен:
— Опять в молчанку играешь? Мммм? — его длинные пальцы выжидательно выбивали неторопливую дробь о подлокотник кресла, на котором он сидел. — Ну что же, теперь у нас есть много времени, мы никуда не торопимся… не так ли? — и уголок тонких губ на мужественном лице еле заметно дёргался при этих словах.
А на следующий день — почти вкрадчиво-мягкое: Илинн? Как тебе спалось сегодня?
Я все так же упрямилась, не желая говорить. И лишь расчёсывала волосы, а потом вплетала в них на разный манер найденные мной ленты. Это было моим единственным развлечением.
***
В одинокое окно моей комнаты редко заглядывало солнце. Иногда ему все же удавалось пробиться сквозь кованые прутья решетки, и тогда я могла любоваться, как в его длинных золотистых струях неспешно двигались крошечные пылинки. Парящие в воздухе, они были похожи на крошечных, почти невидимых существ, танцующих какой-то медленный и загадочный танец. Сегодня же клочок неба в окне был густо-серым: за толстыми стенами замка моросил дождь. Сидя на кровати, я пыталась угадать: не промелькнёт ли хоть на минутку яркий лучик среди скучных туч, как вдруг отчетливо услышала шаги.
Слух мой по-прежнему был по-звериному остр, и я отлично научилась по малейшему шуму определять, кто войдёт в комнату. Шаркающие боты, потом небольшая заминка у двери, бряцание ключей и звяканье посуды — сейчас здесь появится горбунья с подносом. Аккуратная, выверенная поступь и шелест плаща — опять привели доктора. Вот кто-то быстро и суетливо простукал по коридору, наверное, бегут по хозяйственным делам. А ещё время от времени меня настораживал какой-то слабый шорох, который замирал у самой замочной скважины. Стоило мне подойти к двери чуть ближе, и он тут же растворялся в тишине. «Наверное, здесь охотится какая-то замковая кошка», — успокаивала я себя.
Чёткая уверенная поступь — она теперь раздавалась здесь теперь очень часто, ее ни с чем нельзя было перепутать. В ней были свои оттенки, по которым можно было безошибочно угадать настроение того, кто сейчас откроет дверь — Его Милости.
Сегодня в шаге была какая-то настораживающая жёсткость, и я стразу поняла, что господин явно не в духе. Опасения меня не обманули. Войдя, он даже не взглянул в мою сторону. Как обычно, он сразу же уселся в кресло, и покачав с секунду ногой, потёр подбородок указательным пальцем. Отчетливо и сухо произнёс, все так же глядя мимо меня:
— На тебя и твоего козла были доносы.
— К-козу, — вдруг, сама от себя не ожидая, произнесла я. Голос мой после долгого молчания был хрипл и тих. Невидимый песок, которым был набит мой рот все это время, медленно начал осыпаться с внутренних стенок и тонкой струйкой утекать вниз, царапая на своём пути пищевод. Я тщетно сглотнула, ощущая во рту невыносимую сухость. И холод в желудке.
— Что?! — не поверил своим ушам его милость, услышав мой тихий голос. Он в изумлении вскочил с кресла. — Что ты сказала?!
— Делла - коза… — робко повторила я.
Он хотел что-то сказать, но вдруг запнулся на полуслове и замер, а потом, очнувшись, выдохнул и гневно выпалил:
— Дура! — и нервно зашагал по комнате. — Сюда едет Инквизиция! Ты хоть понимаешь, что это значит! Как? Как ты это делала? Кто тебя научил?! Отвечай!