— Итак, ты будешь говорить или нет? — продолжил допрос маркиз.
— А если нет? То что? Порка, тиски, расплавленный свинец или снова дыба? Не сомневаюсь, у Вашей Милости есть много разных способов развязать язык даже самым упрямым, — старуха чуть скривилась, снимая кончиком указательного пальца невидимую табачную пылинку, осевшую в уголке губы: — Какие бы признания вы бы из меня не вырвали, Другая Сторона все равно будет хранить свои секреты до конца. Ее истину простому смертному не дано постигнуть так просто. Бывает, правда, что самые любопытные пытаются настойчиво ее разузнать, да вот только, увы, поведать о своих открытиях они уже не могут.
— Что ты имеешь в виду? Говори! — рявкнул маркиз, теряя терпение от таких запутанных речей.
— Да как же? Как же его там звали? — Малинда не обратила на его гнев никакого внимания и лишь сморщилась, словно пытаясь припомнить какие-то детали. — Мирабилис… один из этих… — она сделала пространный жест свободной рукой и отчетливо произнесла по слогам: — Гра-мо-те-ев. Алхимик. Нос свой длинный совал везде, все хотел подлинную магию познать, — кривая усмешка чиркнула по ее лицу. — Ему устроили достойную встречу: покормили досыта кашей из грязи да спать уложили под плотным одеялом из тины. Вот теперь крепко спит в объятиях топи.
— Ну допустим, — промолвил маркиз, — чужаки пришли к вам без спроса и поплатились за это, ну а как же невинные души, сгубленные вашими руками. Что ответишь на это?
— Невинные души, — эхом подхватила старая ведьма. — Это как посмотреть. Может, наоборот, совершаем благо, спасая их от земной юдоли. Чем ты лучше нас, Ваша Милость? Скольких ты загубил своим клинком? А? — чубук снова коснулся ее иссушенных губ, которые приоткрылись, выпуская белёсое колечко. Сначала крошечное, оно постепенно увеличилось до размера колёса телеги, а потом повисло в воздухе. — А если не клинком, то делом? Может, и сам предал наивную и чистую душу, которая льнула и верила тебе? Сгубил ее? Чем не смерть?
Маркиз как завороженный следил за тем, как меняются дрожащие перед ним белёсые очертания дыма, и когда они, наконец, стаяли, очнулся от минутного наваждения и резко бросил:
— Что ты мелешь? Тебя повесят, змея!
— Ну что ж, в конце концов, ничто живое не вечно, — она перестала дымить и уставилась на него уцелевшим глазом, чёрным и бездонным, затягивающими внутрь, как сама бездна. В нем не было ни удивления, ни страха, ни мольбы. Вард поймал себя на мысли, что никогда ранее не видел ничего более фантастически страшного, чем эта измождённая женщина.
Он невольно отвёл взгляд. Малинда снова закашлялась, судорожно вцепившись в тлеющую трубку. Выждав, когда её тело перестанет биться в лёгочном припадке, маркиз напряжённо спросил, словно желая, но в то же время страшась услышать ответ:
— Скажи, а Илинн? Она замешана во всем этом? Она… тоже… как ты?
— Илинн-то? Как я? — старуха вдруг неожиданно резко рассмеялась, выпуская изо рта табачный дым, которым к тому моменту снова успела основательно затянуться. — Тоже вздёрнешь ее, упрямицу? Кто же она: наивная душа или преступница? А? Нет, не скажу… Живи вот теперь, маркиз, и разрывайся между долгом и сердцем…
В наступившем молчании было отчетливо слышно тихое пощёлкивание огонька в висевшем под потолком фонаре. Крошечное пламя тщетно пыталось бороться с окружающим его мраком. Надолго его не хватит.
— Хотя ладно… — подумав, медленно закапала она словами, — Так и быть, подскажу тебе, Ваша Милость, проявлю милосердие за то, что вернул мне трубку.
Маркиз от напряжения заиграл желваками, ловя ее каждое слово, а Малинда, не обращая на него никакого внимания, продолжала:
— Хочешь прямого ответа, да только нет его. Одно скажу. Иногда только собственное сердце может подсказать и ничто другое. Только ему и нужно верить, а не глазам и не услышанным словам, как бы убедительно порой они не звучали. Сердцем. Какое же оно у тебя, Вар-д? — сделав упор на последнем звуке его имени, она замолчала и устало закрыла глаза, показывая всем видом, что не намерена больше разговаривать. Ещё мгновение и все еще едва теплившаяся в ней каким-то чудом жизнь вот-вот догорит, как тлеющий фитиль в фонаре.