— Я здесь ни причём! — попыталась возразить я ей.
— Знаем мы вас! Вот у него спроси! — она мотнула подбородком в сторону толстяка.
— А то! — с готовностью подтвердил врун и начал самозабвенно сочинять: — Это она! Стояла у воды— волосы по ветру, глаза как плошки! Сама себе что-то под нос бормочет! А потом и ко мне полезла. Налетела на меня, блудница! Чуть не убила, когда я ей отказал!
— Так ты ещё и на чужих мужиков вешаешься! Ну я тебе покажу! — с этими словами злыдня с новой яростью принялась за меня. В этот раз она дернула меня за корзину, которую я судорожно сжимала в руках. Дрожащие пальцы разомкнулись — моя ноша упала, и все нехитрые покупки вывалились в дорожную пыль.
— Гляделки-то свои погаси-ка! Ишь, таращится по сторонам как кошка! — поддержал ее какой-то голос.
— Нет! Пустите меня! Это все неправда! — закричала я снова, уворачиваясь от щипков и толчков истеричной бабы, но она не слушала меня, а только свирепела все больше и больше.
Обступившие одобрительно загалдели, придавая тем самым ещё больше сил моей мучительнице.
— Так ее! Так! Задай ей трепку!
Ветхий карман на фартуке неожиданно треснул, не выдержав резкого напора, и все его содержимое выпало на землю. Хлебные крошки тут же развеялись по ветру, а ягоды и ключ упали в пыль.
Люди замолчали, уставившись на мои вещи: жухлую гроздь рябины и блестящий ключ.
Стеклянные бусинки глаз чудовища на железной головке на миг блеснули красным.
И зловещую тишину неожиданно расколол пронзительный вопль:
— Бей ее!
Дальнейшее я помню плохо.На меня навалились, сбили с ног и бросили на землю.
Начали пинать и бить кулаками. Вдруг над самой моей головой, откуда ни возьмись, сверкнули наточенные лезвия ножниц. Чирк — и прядь моих волос полетела на землю. Чирк-Чирк — еще одна прядь разлетелась на паутинки в воздухе. Чирк-чирк-чирк... Мир окрасился красным от резкой боли: мне порезали кожу на голове.
Все вокруг меня начало меркнуть.
Я не помню, как долго надо мной глумились, помню только, что боль неожиданно прекратилась и кто-то испуганно закричал:
— Сюда кто-то едет! Делаем ноги! Живо!
Толпа начала в панике разбегаться в разные стороны.
Я с трудом разлепила заплывшие от побоев глаза и увидела, как на фоне предзакатного солнца, навстречу нам, по дороге неспешно двигалась фигура на гнедом коне. Ее длинная тень следовала рядом.
***
С каждым мгновением всадник почти неслышно — звук от конских копыт тонул в глубокой дорожной пыли — приближался все ближе, пока, наконец, не поравнялся с местом расправы.
Конь замер как вкопанный, повинуясь невидимому приказу хозяина, а их долгая тень упала прямо на меня, валяющуюся на дороге. Всадник остановился так близко, что я в деталях могла разглядеть и сбрую коня, нагрудник которого украшал золотой герб с тремя скрещёнными мечами, и высокие, чуть припыленные, сапоги наездника.
— Что здесь происходит? — раздался над головой строгий, но вместе с тем спокойный голос, свойственный властным и богатым людям, которые привыкли раздавать приказы.
Не иначе какой-то лорд!
Мужчина нахмурился, а потом недоуменно приподнял одну бровь. В руках он твёрдо сжимал хлыст.
Поджав губы, он смотрел то на меня, то на одного из моих мучителей, который, замешкавшись, так и не успел вовремя сбежать. Высокий и широкоплечий, словно вырезанный из цельной каменной глыбы, он недвижно чернел на фоне вечернего солнца. И только жеребец, который в нетерпении грыз под ним удила, напоминал, что передо мной был живой человек, а не статуя.
«Ну конечно же! Это он и есть! — неожиданно осенило меня. — Это тот незнакомец с рыночной площади! С него и сделали того бронзового воина!»
— Ну, отвечай же! — он обратился к стоявшему на дороге плебею строгим тоном, который не сулил ничего хорошего.
Во властной руке дрогнул хлыст.
Я молчала, не в силах произнести ни слова, и лишь смотрела на него сквозь пелену слез, застилающих мне глаза.
— Мы тут, милорд, ведьму поймали, — дрожащим голосом ответил последний из напавших на меня.
Поспешно стянув головной убор с макушки, он прижал его к груди.
— Что? Ведьму? Это как понимать? — нахмурился господин. — Что за самосуд вы здесь устроили? Совсем распустились! — добавил он, играя желваками.
Мой недавний мучитель, переминаясь с ноги на ногу, с опаской покосился на коня, который фыркая ноздрями, острожно обнюхивал яблоки, выпавшие из корзины. Не находя слов в ответ, негодяй вжал голову в плечи и пустился наутёк, петляя по извилистой дороге, словно заяц.