Глава 44
На следующий день маркиз хотел продолжить со всей строгостью допрос ведьмы и даже уже собирался спуститься в казематы, как ему донесли, что Малинда ночью скончалась. Новость эта потрясла его. Он спустился в камеру и долго разглядывал скрюченное, уже успевшее остыть тело. Лицо старухи было спокойно. Рядом с мёртвой валялась опрокинутая миска с похлёбкой, а в окоченевшей руке зажата давно остывшая трубка. Он вытащил трубку из ее скрюченных по-птичьи пальцев и сжал в собственной ладони, потом сухо усмехнулся про себя: все же ей удалось скрыть свои мрачные тайны, пусть и таким способом. Теперь до неё не добраться никому: ни палачу, ни судьям, ни даже самой Святой Инквизиции.
Постояв ещё немного, он твёрдо развернулся на каблуках и, выйдя из затхлой камеры, направился по сырому и темному коридору наверх, туда, где царил дневной свет. Тюремщик по обыкновению угодливо семенил за ним, сжимая в высоко поднятой руке горящий фонарь.
Придя к себе в кабинет, маркиз мрачно опустился в кресло у своего рабочего стола и положил рядом с чернильницей трубку Малинды, а потом глубоко задумался. Тяжелые, как свинец, мысли давили ему на грудь и голову, лишая покоя и сна. Он побарабанил пальцами по тяжелому дереву стола и вытянул из кипы бумаг чистый лист, а затем положил его перед собой. Вытащил из чернильницы остро заточенные гусиное перо и, чуть помедлив, вывел на шершавой, чуть желтой бумажной поверхности одно слово: «Война».
Да, Король, после долгих раздумий, все же решился на этот шаг. Пришло время сразиться с правителем соседнего государства и отстоять своё право на пограничные территории, на которые обе стороны претендовали уже долгое время. Скоро предстояла большая битва. Благородные рыцари, простые воины, лучники — общим чистом было собрано около десяти тысяч человек. Численность врага, состоявшая из огромного числа наёмников, завербованных из других стран, во многом превышала их собственную армию, но отступать и трусить было нельзя.
В поход выступит Его Величество, его наследник — молодой принц, которому недавно исполнилось шестнадцать лет, и сам Вард. Ему была доверена одна из главных дивизий на передовой. Это сражение должно поставить заключительную точку в многолетнем споре, оно и решит, кому наконец достанется яблоко раздора.
Покрутив перо в пальцах, маркиз задумался на секунду, а потом вывел под первым словом новую надпись: «Инквизиция». Молва о ведьмах и пожаре в его владениях мгновенно обросла всеми мысленными и немыслимыми подробностями и в конечном итоге дошла до ушей самого духовенства, которое тут же решило выслать своих верных людей для разбирательства. Скорый визит святых отцов по-настоящему тревожил Варда. Он предпочитал самостоятельно решать проблемы в своих землях и предстоящий процесс не входил в его планы. Рассмотрение доносов с особой тщательностью, а затем скрупулезные разбирательства и публичные судилища — в этом Святой Инквизиции не было равных.
Про одного из святых отцов маркиз был неплохо наслышан: отец Бенедикт, любитель вкусно поесть и сладко выпить, к тому же он не гнушался время от времени полотно набить собственную мошну золотыми монетами. С ним можно было договориться. Закрома замка были полны копчёнными окороками и колбасами, погреба ломились от бочек с разнообразными винами и наливками, а пара кошелей, без сомнения, при необходимости помогли бы сгладить иезуитскую дотошность.
Но вот второй дознаватель — отец Томас — был темной лошадкой, о нем маркизу было мало известно. Поговаривали, что он настоящий фанатик и отличается нетерпимостью к грешникам, особенно к тем, кто подозревался в ведовстве. А это значит, что и его Илинн теперь, как никогда прежде, теперь угрожала настоящая опасность.
Пока девушка была надежно укрыта от посторонних глаз, и Вард к ней никого не допускал, кроме преданной Эльзы. Немая от рождения, она всегда служила ему верой и правдой и ни за что бы не проболталась бы о хозяйских секретах даже если бы и могла разговаривать. В ней, да ещё, пожалуй, в полковом докторе, которого строчно доставили в замок по его приказу, он был уверен. Все же, не зря в своё время он пощадил жизнь этому пленному сарацину. В снадобьях тот разбирался намного лучше любого городского лекаря, который привык лечить всевозможные недуги пиявками и кровопусканием. К тому же, он довольно нелюбопытен и не любит задавать лишние вопросы — это качество Варду очень нравилось. О том, что в замке появилась необычная больная, пока никто, кроме этих двоих и его самого, не знал. Или это только так казалось? Везде были глаза и уши: болтливые кухарки, любопытные прачки и служаки, вечно сующие нос, куда не нужно и подмечающие любые мелкие детали. Постоянная тревога вынудила его поставить стражу у заветных дверей. Не исключено, что рано или поздно начнутся разговоры и пересуды, которые, несомненно, привлекут внимание и подоспевших к тому времени святых отцов. Вард не мог допустить мысли, что он снова может потерять ее, эту упрямую девчонку. Ведь теперь брешь в его душе заполнилась, дышать, несмотря на все происходящее, стало легче. Он искал ее так долго, а она вернулась сама, хоть и при таких обстоятельствах. А это внушало надежду. Вернулась? Но она никуда и не уходила. Всегда была рядом, хотя и скрытая в другом обличье. Даже в таком виде, она дарила ему радость и спокойствие, и снова спасала ему жизнь. Сердце его невольно сжалось. Значит все же есть шанс?