Пальцы невольно сомкнулись, с силой сжимая глиняные бока, вдруг — он и сам не понял, как это произошло — раздался тихий хруст. Хрупкие стенки трубки треснули под напором и мгновенно превратились белёсый в дым, который тут же просочился сквозь сжатые пальцы и причудливо зазмеился в воздухе, постепенно принимая форму черепа. Мертвая голова, безмолвно возникшая перед изумлённым маркизом, из бело-серой неожиданно окрасилась в пурпурно-лиловый. Загадочно повисев в воздухе, она стала увеличиваться в размерах. Ее пустые глазницы стремительно разрастались, а страшный рот приоткрылся и осклабился в беззубой ухмылке. Пурпурно-лиловое марево задрожало и вновь начало меняться. Оно ярко вспыхнуло и заискрилось мириадами золотистых пылинок, которые, мерцая, начали медленно таять в воздухе, пока совсем не исчезли.
«Чертова Ведьма!»
Вард очнулся от наваждения и с силой ударил кулаком по столу. В ответ испуганно звякнула литая чернильница, а в ней затрепетало и гусиное перо.
«Илинн — вот, что для меня сейчас самое важное! Она. Я. А между нами? Что бы то ни было, ясно одно — Илинн должна быть вместе с ним. Всегда. Сейчас между нами есть стена, И она должна быть разрушена! Это я знаю точно!»
Вард резко встал и решительно вышел из кабинета.
Глава 45
За стенами моей темницы медленно, но верно наступала зима. Сквозняк из зарешеченного окна иногда доносил ее холодное дыхание, в котором сквозь запах сырости и опавших листьев уже угадывался холод первого снега.
Изнывая от скуки, я в очередной раз мерила шагами комнату и дойдя до двери остановилась, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. С недавнего времени там явно можно было различить перестук и срежет грубых сапог, и бряцание металла. А ещё из замочной скважины тянуло табаком, потом и кислым вином.
«Значит, теперь меня охраняют!»
От этой мысли у меня неприятно сводило в желудке. Обычно стоящие за дверью стражники лениво перебрасывались парой слов или просто молчали. Но не в этот раз.
— Слыхал? — отчетливо послышался прокуренный мужской голос, — На городской площади все утро помост мастерят.
— А то, — глухо раздалось в ответ. — Наша Милость слово своё держит. Да и слыханное дело — господское имущество портить, столько леса сожгли! Вздёрнут самоуправцев как миленьких. И поделом! В следующий раз пусть другим неповадно будет. Строг наш лорд, но справедлив.
— Да уж. Целое представление будет. Зевак набьётся тьма.
— Точно, — согласились с ним, — а ты слышал, недавно вот… — голос за дверью сделался очень тихим, и не могла различить ни единого слова, как ни старалась. Вдосталь нашептавшись о чем-то своём, стражи решили сменить тему и заговорили чуть громче:
— Может, в кости? А то скука смертная, — предложил один из них.
— Кхе, — нерешительно крякнули в ответ, но, видимо, не в силах бороться с искушением, добавили, поколебавшись пару секунд: — Давай только по-быстрому. А то если Милость увидит, то нам самим головы не сносить.
Послышался шорохи, клацанье металла, и тяжелое пыхтение — видимо, стоящие решили устроиться поудобнее, перед тем, как начать игру.
Я бесшумно отошла от двери, размышляя об услышанном, а потом забралась на кровать и, завернувшись с головой в пуховое одеяло, задумалась. Так, погруженная в свои горькие мысли, я просидела до самого вечера, пока в квадрат окна, залитого чернильной темнотой, не заглянул полумесяц. Его сияние было очень ярким, казалось, оно пробило брешь сквозь темную стену, прокладывая тем самым путь к свободе, которая сейчас от меня была так далека.
Я встала с кровати и, подойдя к окну, встала в этом лунном луче, подняв голову и впитывая в себя его магию. Холод от каменно пола пронизывал насквозь мои босые ступни и забирался под рубаху, но мне было все равно.
«Вот бы сейчас раскинуть крылья, как прежде!»