Так простояла я довольно долго и совсем не обратила внимание, как скрипнула дверь, и в комнату вошли. За спиной раздались хорошо знакомые мне шаги и шорох одежды. Его Милость снова пришёл ко мне. Он встал чуть поодаль позади меня и замер, скрытый мраком комнаты; и хотя всей спиной я ощущала его пристальный взгляд, который так и буравил меня насквозь, я не повернулась к нему, а лишь еще выше подняла лицо к лунным холодным лучам и зажмурилась. Мы молчали. Все еще не раскрывая глаз, я первая решила прервать повисшую между нами тишину и, наконец, рассказать все, что произошло со мной со времён нашей с ним разлуки. Я не знала, как отнесётся к моему рассказу господин, но четко ощутила бессмысленность своего дальнейшего молчания, а ещё — острую потребность высказать все, что накопилась у меня на душе за последнее время. Тем более, он сам хотел знать правду.
— Однажды, — я запнулась, ощутив комок в горле, и чуть погодя продолжила: — я узнала в одной из моих книг о волшебном корне Мандрагоры…
Подбирать слова было сложно, но чем больше я открываясь, тем легче мне было говорить. Постепенно речь моя начала литься легко и свободно, словно родник неожиданно пробившийся из глубин земли. Я рассказывала и об эликсире, и ведьмах, и о всем, что произошло со мной. О том, как чуть не погибла от рук напавших от меня в лесу. О кинжале, что спас мне жизнь в опасный момент. Его Милость слушал меня, не перебивая. Он стоял очень тихо как, невидимый хищник, затаившийся перед прыжком, но я кожей ощущала его присутствие.
— А теперь ты сможешь улететь? — раздалось у меня над ухом, когда я закончила свой горький рассказ. Я совсем и не заметила, как он бесшумно подошёл ко мне совсем близко. Теперь мы оба стояли в лучах лунного света.
Плечи мои вздёрнулись, как сложённые крылья, и вновь опустились, их тяжесть тянула меня вниз к земле. Я сгорбилась и покачала головой вместо ответа.
— Хорошо, — чуть помедлив, пробормотал милорд.
Я оторвала взгляд от трещин на полу и резко развернулась к нему всем телом, а моих глазах застыл немой вопрос: неужели, моя участь решена?
— Твоё место здесь, — тихо сказал он, заметив мой взгляд, полный страха.
— Здесь?! Нет, я не хочу быть взаперти! — вырвалось у меня из груди. — Нет!
Отпрянуть вовремя мне не удалось — сильные руки господина в одно мгновение кольцом сомкнулись вокруг меня, не давая вырваться. Я забилась в его объятьях.
— Твоё место здесь, — снова твёрдо повторил он, и его руки сжались ещё сильнее, не давая мне вырваться. Я сопротивлялась бесконечно долго, но наконец стихла, прислушиваясь к неожиданной мягкости в его голосе: — возле меня. Вот так. Здесь. Послушай.
Он бережно прижал меня к груди и я услышала, как гулко бьется его сердце.
Я дёрнулась, услышав его родной стук, но ослабившие хватку руки были наготове и тут же снова сжались. Уверенно и сильно, но вместе с тем бережно, чтобы случайно не смять в жёстких тисках. Он что-то говорил мне, но я не слушала, в панике, пытаясь освободиться, пока окончательно не выдохлась. Его тёплые ладони осторожно коснулись моей спины, и я крупно вздрогнула всем телом, как испуганная лошадь, неожиданно ощутившее прикосновение чужака.
— Тшш, — его руки огладили мои лопатки, а потом скользнули вниз и сомкнулись кольцом на талии, все так же не давая мне сдвинуться с места. Я больше не противилась, лишь прятала лицо у него на груди. Очень давно мы не стояли так близко друг к другу.
— Но… не могу…
— Можешь, — убедительно возразил он. — Вместе мы сможем все, — он приподнял двумя пальцами мое лицо за подбородок и пристально посмотрел на меня, а потом бережно прижал мою голову к своей груди. Гулко билось его сердце, мощно гоня кровь по венам.
— Но там, но… Первая Красавица… — всхлипывала я, все еще пытаясь найти остатки сил для противостояния.
- Ты! Ты — первая красавица Королевства! - резко оборвал он меня. - Сердце мое, душа моя! Илинн, — бормотал мне тихо на ухо, успокаивая и баюкая. Согревая. Его губы с нежностью коснулись моего лба, а потом и заплаканных щёк. — Прошу, поверь мне!
Его поспешные поцелуи стирали сомнения. Стена между нами рушилась, сметая преграды из обид, боли и сожалений на своем пути. У меня не осталось никого и ничего, кроме него и всего того, что нас когда-то связывало. И я поверила снова.
Всю ночь мы провели вместе. Я сидела у него на коленях, и мы разговаривали. Господин бережно, но крепко держал меня в объятиях, словно боялся потерять в любую минуту и все расспрашивал жизни в лесу без него. Я прижималась к его груди и время от времени прерывала рассказ, не в силах бороться с вновь нахлынувшими чувствами, и тогда он гладил меня по волосам и легко касался своими губами моей макушки, успокаивая и согревая, даря давно забытый покой и уверенность.