Дорога меж тем шла через поле. Она то петляла извилистой лентой, то забиралась по холмам, то спускалась в низины, чтобы через некоторое время снова подняться вверх. Бесконечная в своем однообразии. Справа от нее в отдалении плотной темной стеной стоял Лес. Подернутый утренней дымкой, он тревожно замер, словно чего-то выжидая.
Внезапно я подумала, что вереница из повозок, послушно повторяющая причудливые изгибы пути, с высоты птичьего полета похожа на гигантского ползущего змея. От мыслей про собственные крылья сердце мое болезненно сжалось, но я тут же отогнала от себя грусть и попыталась разглядеть замок, который теперь остался позади нас. Мы отъехали уже довольно далеко, и теперь его вытянутый силуэт на холме выглядел довольно размытыми. Вот меня снова тряхнуло, и я судорожно вцепилась за край, чтобы не упасть — повозку медленно потащило по слякоти вниз по холму, скрывая от меня очертания замка, на этот раз навсегда. Когда мы снова взобрались на возвышенность, от него не осталось и следа.
Тяжелые медлительные колеса с хрустом проламывали тонкий ледяной настил, который успел намерзнуть за ночь, и с чавканьем тут же опускались в черную грязь многочисленных широких рытвин и канав.
— Илинн, — вдруг хрустально пронеслось над стылым Лесом. — Илинннн, динь, динь…
От неожиданности я вздрогнула и покосилась на верхушки сосен, словно призраки, стоящих в отдалении.
— Динь, динь… — донесло до меня ветром. — Ты куда? Вернись. Динь.
Я отвернулась, не желая слышать эти звуки и начала разглядывать жухлую высокую траву в стылом поле. Она уже успела почернеть от обильных осенних дождей и первых заморозков. «Эрания, Малинда, ведьмы из леса, наши встречи… а если бы?»
Болтая ногами, я погрузилась в воспоминания. Однако ход моих мыслей вскоре был неожиданно грубо прерван. Задумавшись, я совсем не обратила внимание на фигуру на черном коне, которая, видимо, отстала ранее, а теперь на полном скаку догоняла уходящие подводы.
Вот наездник поравнялся с моей повозкой и уже почти проскакал мимо, как вдруг неожиданно осадил коня, заставляя одним уверенным движением повернуть назад. Скакун резко заржал, выгнув дугой длинную шею, но подчинился властной руке хозяина. Всадник подъехал ко мне совсем близко, и я вздрогнула, заметив сапоги, которые запомнились мне очень хорошо, еще тогда в Лесу. Я подняла глаза и поняла, что не ошиблась — те же чёрные курчавые волосы, маленькие злобные глазки и огромная фигура, как у медведя. Это был он. Тот, кто травил меня собаками в день Королевской охоты. В этот раз на нем были доспехи, поверх которых был натянут облегающий жюпон с серебряной вышивкой, а на поясе красовался внушительный меч.
— О! Котеночек! Какой сюрприз! Узнаешь меня? — оскалился он в противной острозубой ухмылке, узнав меня тоже. — Это же я, Сэр Грегор! Куда же ты в тот раз убежала? Мы же так и не договорили. Хех!
Он довольно рассмеялся от собственного остроумия, не переставая внимательно ощупывать взглядом мое лицо и губы, а потом окинул с ног до головы и всю фигуру, словно прицениваясь. Я же поплотнее запахнула плащ и, накинув на голову капюшон, пушистый мех которого хорошо скрывал мое лицо, отвернулась. Этот разговор мне совсем не хотелось продолжать. Руки, надежно скрытые толстыми складками, нащупали новый кинжал на поясе. Пальцы до боли сжались вокруг его холодной рукояти, и я вся напряглась как струна. Благородный мерзавец же продолжил, не дожидаясь моего ответа:
— Так это ты, значит, новая лекарка у нас? — он свесился с седла и, приглушено, но отчетливо проговорил: — Так я к тебе приду подлечиться вечерком? А?
«Не посмеешь! Я смогу дать тебе отпор! Я ничего не боюсь!»
— В чем дело? — раздался вдруг уверенный и властный голос неожиданно подъехавшего к нам еще одного всадника. Его я узнала сразу.
«Его Милость! — мое сердце пропустило удар, а потом быстро и радостно забилось. — Наконец-то он здесь!»