Так и не получив ответа на свой вопрос, мужчина усмехнулся и добавил:
— Только учти, лезвие слишком тонкое и может быстро сломаться, особенно от сильного удара. Да и пользоваться ты им правильно не умеешь.
Я окончательно сникла и продолжала молчать, чувствуя, что не только щеки, но и все лицо пылает от стыда и смущения.
«Зачем он мне только встретился на той тропинке! Теперь меня точно не оставит в покое! Поскорее бы он отсюда ушёл!» — свербело у меня мыслях.
Поняв, что от меня больше ничего не добиться, милорд решил оставить меня в покое и милостиво позволил мне в полной тишине завершить перевязку. Когда я закончила, он поморщился и сделал неопределенное движение пальцами, словно отсылая служанку, а потом откинулся на лежанку и затих. Я неумело поклонилась и попятилась назад, не поднимая головы. Ещё некоторые время, как мне показалось, он наблюдал за мной сквозь чуть смеженные веки, пока сон окончательно не сморил его.
Я же убрала совсем уже остывшую воду, потом на цыпочках пробралась к сундуку и вытащила свою любимую книгу в красном переплете. Зажгла свечу и уже по привычке уселась на земляном полу, рядом с козой. Однако в этот раз мне совсем не хотелось разглядывать картинки. Я пролистала несколько страниц, а потом и вовсе отложила книгу в сторону и свернулась калачиком — так теплее. Беспокойно повертевшись с бока на бок, я провалилась в сон.
В ту ночь мне приснилось, будто я сидела на верхушке высокого дерева. Я посмотрела вниз и заметила, что вместо ног у меня вдруг выросли массивные, покрытие серыми перьями, лапы с длинными когтями — черные, маслянисто поблёскивающие в лунном свете, они напоминали заострённые крючья. Крепко вцепившись ими в толстый сук, я прислушалась к ночным звукам.
Слух мой обострился, позволяя расслышать писк даже самого крошечного мышонка, притаившегося в своей норке. Расправив мощные крылья за спиной, я сорвалась с ветки и взлетела в темно-синее небо. С каждым взмахом кроны деревьев подо мной становились все меньше и дальше, а полная луна, наоборот — все крупней и ближе.
***
Проснувшись утром, я зевнула и вытянулась в струну, а потом раскинула в разные стороны руки, словно крылья из моего сна, и открыла глаза. Мой гость, развалившись на лежанке, читал книгу, которую я так непредусмотрительно не убрала вчера вечером в сундук перед тем, как уснуть.
Посмотрев на меня поверх страниц, он произнёс:
— Это твоя?
— Моя, — начала я, но тут же опомнилась и осторожно ответила: — Нет, милорд. Я… я ее нашла здесь, в хижине, — я резко села и часто заморгала.
— И ты теперь все это читаешь? — насмешливо спросил он, переводя взгляд то с ярких страниц, то обратно на меня.
— Нет, не все, — промямлила я и смутилась от собственной смелости. — Пока только надписи к картинкам могу разобрать.
Я с сожалением покосилась на серебряные пряжки на кроваво-красном переплете. Из всего, что было в сундуке, эта книга нравилась мне больше всего. Большая и яркая, она так и манила меня своими тайнами и фантастическими рисунками.
Иногда я открывала ее страницы где-то на середине и садилась рядом с козой. Тыкая пальцем в картинки, я поясняла животному: «Вот видишь, эти растения мы с тобой в лесу уже видели. А вот здесь нарисовано чудовище, но ты его не бойся. Мне отец говорил, что они живут в других странах. У нас я таких не видела...»
На все мои слова Делла лишь многозначительно молчала, время от времени подёргивая ушами. Время от времени она пыталась дотянуться тонкими губами до хрупких страниц, чтобы попробовать их на вкус. Тогда я раздражением отгоняла ее подальше, бурча себе под нос: «Ишь чего удумала! Книги есть!»
А теперь этот господин, наверняка, заберёт книгу! Они всегда так делают — забирают все самое лучшее. Мне снова вспомнился отец и то, как он потерянно сидел на пороге дома, обхватив себя за голову, в тот день, когда пришли люди нашего лорда собирать подать. В тот раз у нас совсем не было денег, и в уплату долга они забрали Дейзи — нашу корову-кормилицу, а вместе с ней прихватили и новый плуг.
— Так, — не унимался господин, неожиданно решив с новой силой продолжить допрос, который начал накануне. — Ну а это что? Откуда?
С этими словами он указал на вычурные металлические плошки и другие предметы, стоявшие на столе. Просто удивительно, что он не заметил их раньше!
— Эти кувшинчики здесь были уже до меня, Ваша Милость,— покорно ответила я и вдруг, сама не знаю почему, добавила: — Там ещё есть одна штука. Она такая плоская и круглая... Я не знаю названия...