О том, что я представляла ее своеобразным головным убором в своих песнях, я решила благоразумно промолчать. Лорд ещё раз бросил быстрый взгляд на предметы и произнёс:
— Эта круглая... штука называется астролябией. Хм… кувшинчики... картинки...Илинн... — я вздрогнула от того, что он назвал меня по имени. — Ты же, наверное, догадываешься, что они очень дорогие?
Я кивнула и тихонько всхлипнула.
— Как давно ты здесь живёшь?
— С конца лета, милорд, — прошептала я.
— Хм. У этих вещей, есть владелец, Илинн. Судя по клеймам на них, они принадлежат господину Мирабилису — королевскому алхимику. Но, разумеется, тебе это ни о чем не говорит, — он резко захлопнул книгу и добавил: — Этим вещам здесь не место!
«Кончено же, он все заберёт!» — с горечью подумала я. Несомненно, у меня теперь был и кров, и пища, и даже маленький друг, с которым я теперь коротала дни, но все же расставаться со всеми этими странными и интересными вещами мне не хотелось. Они слово манили меня к себе, обещая какую- то тайну.
Стараясь не показывать своих чувств я лишь поднялась на ноги и, спросив разрешения, с поклоном вышла за дверь лачуги. Лорд лишь кивнул и проводил взглядом мою сгорбившуюся фигуру до самого порога.
***
Яркое утреннее солнце в синем небе освещало кроны деревьев, разукрашенные недолговечными осенними красками. Желтые, красные, оранжевые — все они скоро начнут блекнуть и уступят место другим, более мрачным, цветам.
Я вздохнула полной грудью холодный резкий воздух и прислушалась к звукам леса. Было очень тихо, и только крупные листья время от времени отваливались от веток и с тихим шелестом падали на землю. Стараясь не думать о грустном, я принялась разводить костёр: даже самые благородные господа не откажутся от простой пищи, когда голодны. А у милорда, с тех пор, как он пошёл на поправку, оказался на редкость хороший аппетит
***
В этот раз похлебка из пшеницы и кореньев получилась на удивление вкусной и ароматной. Я наполнила миску до краев и с осторожно, чтобы не пролить, поднесла ее господину.
Тот с готовностью взял у меня еду, от которой шёл пар густой пар и произнёс, глядя на меня:
— А сама что? Почему не ешь? Садись.
Я послушно принесла плошку и себе, а затем устроилась неподалёку на земляном полу. Некоторое время мы ели молча. Маркиз с явным удовольствием зачерпывал густое варево, у меня же совсем не было аппетита.
Я лишь задумчиво помешивала остывающую еду — деревянная ложка медленно скреблась по кругу, а мысли мои были где-то далеко.
— Астролябия… — забывшись, тихонько произнесла я.
— Что ты там бурчишь себе под нос? — мужчина закончил есть и довольный отставил в сторону пустую миску. — Ммм?
— Ваша Милость, вы сказали, что та вещь на столе называется астролябией, — я робко взглянула на него. — А для чего она нужна?
— Чтобы изучать звёзды, — с интересом в голосе ответил он, поудобнее устраиваясь на лежанке.
— Звёзды … — все так же тихо произнесла я и вздохнула, посмотрев куда-то в потолок: — Звёзды, они… далеко.
— Да, совсем не близко, — согласился он, и неожиданно выражение его обычно высокомерного лица изменилось — на нем появилась широкая, почти мальчишеская улыбка. — Ты забавная, — он провёл пятерней по светлым волосам, отбрасывая их со лба.
«А он совсем не злой, — неожиданно подумала я, — особенно, когда сытый».
Его благостное расположение духа прибавило мне уверенности, и я решила задать вопрос, который уже некоторое время не давал мне покоя:
— Ваша Милость, неужели вас никто не ищет? Наверняка, ваши родные беспокоятся, что вы так долго не возвращаетесь домой?
— Хм, у меня нет жены, которая будет волноваться, — ответил маркиз. — А слугам я обычно не докладываю о своих планах. Хотя, если мое отсутствие затянется чуть дольше обычного, то наверняка начнутся поиски. А пока все ещё нет повода для больших тревог: я и раньше уезжал без предупреждения и на более долгий срок.
Он немного пожевал губами, будто обдумывая сказанное, а потом добавил с лёгкой усмешкой: — Но ты не волнуйся, я постараюсь убраться отсюда как можно скорее и не обременять тебя больше своим присутствием.
***
Маркиз, действительно, сдержал своё слово. Пожив у меня ещё несколько дней, он, к моему большому облегчению, начал собираться в путь.
Перед самым отъездом он ещё раз оглядел убогие стены моего жилища, затем легко щёлкнул указательным пальцем о сосуд с выгнутым носиком — тот загудел в ответ.
— Ну что, Илинн…та, которая живет в лесу, постоянно ускользает и не любит отвечать на вопросы… — обратился ко мне мой гость, при этом кончики его тонких губ дрогнули и поползли вверх. — Береги себя и будь осторожна.