И только в лесу, рядом с милой дикаркой, лорд Хантли мог по-настоящему расслабиться и отдохнуть...
А ещё маркизу нравилось наблюдать за Илинн, за тем, как она деловито сновала по хозяйству, а потом усаживалась у костра или на пороге лачуги с книгой или большим деревянным гребнем, которым усердно расчёсывала волосы, успевшие уже порядком отрасти и теперь падавшие на плечи тяжелой каштановой волной. Иногда она вдруг замирала, задумавшись о чем-то своём. Тогда в ее глазах зажигались и тут же гасли золотистые искорки. Очнувшись, она перекидывала локоны с одной стороны на другую, и длинные деревянные зубья снова принимались за свою мерную работу…
Она могла часами бродить по лесу в поисках того, что было известно только ей. Вот и сейчас она задерживалась где-то дольше обычного.
«И где, черт возьми, ее носит?» — с беспокойством подумал маркиз, но тут же лицо его разгладилось: на поляне, словно из ниоткуда, возникла Илинн. В руках у неё была огромная охапка каких-то трав и большая корзина,полная ежевики, а на голове белел венок из цветов кашки и клевера. Заметив его, она доверчиво улыбнулась и тут же подошла поближе. Девушка выглядела так мило, что все недовольство маркиза по поводу ее долгого отсутствия мгновенно улетучилось.
— Простите, милорд, я не знала, что вы сегодня опять приедете,— произнесла она, — иначе никуда бы сегодня не ходила.
Маркиз ничего не ответил, а только отодвинулся чуть в сторону, приглашая тем самым девушку сесть возле него. Илинн положила ношу на землю и устроилась рядом. Усевшись поудобнее, она принялась перебирать принесённые растения. Она брала каждое и внимательно осматривала его белые соцветия— пальцы скользили вниз, отрывая пожухлые листочки. Затем девушка откладывала обработанный стебель в сторону и принималась за новый. Плавные движения ее рук убаюкивали Варда.
Вытянувшись на земле, он прикрыл глаза и теперь вполуха слушал Илинн, голос который журчал, словно лесной ручеёк. Она рассказывала о том, что случилось с ней за день, какие травы ей удалось найти, а потом плавно перешла на свою любимую тему—книги Мирабилиса. Ей не всегда удавалось все понять, и Вард охотно, насколько мог, помогал ей разобраться в сути прочитанного.
Так однажды Илинн нашла изображение странных безголовых людей, глаза и рот которых росли прямо из туловища. Долгое время она допытывалась у маркиза, существуют ли эти чудовища на самом деле.
—Успокойся, это все неправда. Я не раз бывал в других Королевствах и нечего похожего там не видел, — убеждал он, нежно прижимая к себе доверчиво льнущую девицу, которая слушала его со страхом, смешанным с любопытством.
Получив ответы на волнующие ее вопросы, она смотрела на него глазами, полными восхищения. Вард сам не знал почему, но это ему очень льстило.
— А скажите милорд,— произнесла в этот раз Илинн, немного помедлив,— а правда, что некоторые люди могут летать? Я видела вчера в большой коричневой книге картинку, а на ней— человек, у которого вместо рук крылья.
— Мммм,— неопределённо промычал маркиз. Его глаза были плотно закрыты, а тело расслаблено, и ему совсем не хотелось говорить в этот момент.—Летать? О чем ты?
—Ну да, летать. Вот у нас в деревне был один дурачок. Однажды он насобирал в курятнике перья и прицепил их на рукава, а потом взобрался на крышу и попытался взлететь. Только у него ничего не вышло. Потеха одна. Над ним все смеялись, когда он в навозную кучу с высоты плюхнулся,— вздохнула девушка и продолжила:— А потом он перья эти на две палки привязал и попытался с пригорка разбежаться.Только парни его изловили да все изломали, а перья, так вообще, попытались заснуть ему в…
— Что? Что ты такое говоришь, Илинн?— в изумлении маркиз открыл глаза и, не зная смеяться ему или плакать от услышанного, уставился на девушку.
Та сначала немного смутилась, а потом, увидев озадаченное лицо милорда, вдруг неожиданно фыркнула и, не в силах сдерживать себя больше, звонко рассмеялась.
Вард тоже расхохотался. Приподняв голову и плечи, он оперся на локти, а потом и вовсе сел, окончательно очнувшись от дремы. Девушка закончила перебирать травы теперь занялась дикими ягодами в корзине. Некоторые из них, самые крупные, она нанизала на длинный сухой стебель, сделав из них подобие ожерелья.