«И все же в жизни он гораздо красивее, маркиз Чернолесья, Его Сиятельство лорд Хантли, — улыбнулась я своим мыслям и тихонько добавила про себя: — Мой господин».
И мое сердце сильно забилось от распиравшей меня гордости. Я счастливо вздохнула, набрав полную грудь воздуха. Потом быстро выдохнула и с интересом оглянулась по сторонам.
Вокруг разносился перестук топоров. Мой нос уловил легкий аромат свеже обструганной древесины: рабочие мастерили огромные столы и устанавливали их тут же на брусчатку. Осторожно обойдя столяров и горы стружек, я заметила пестрый фургончик — в город приехали актеры. Несколько музыкантов сидели прямо на земле, настраивая свои нехитрые инструменты, а какой-то мужчина с усталым лицом отчитывал маленького гимнаста. Мальчик робко топтаться на месте, время от времени виновато поглядывая на своего учителя.
Перед фургончиком я увидела огромного бородача. На нем было женское платье, лицо плотно выбелено, а поверх яркой краской были щедро намазаны алые румяна, отчего каждая его щека была похожа на спелое яблоко. С важным видом тот расхаживал из стороны в сторону, а за ним на коротких ногах семенил коротышка, наряженный в костюм городского щеголя.
«Джуди, любовь моя, — взывал он к бородачу, комично заламывая маленькие ручки, — куда ж ты торопишься? Погоди!»
Время от времени ухажёр поворачивался к невидимой публике и громким шепотом пояснял, что он собирается сделать с «прелестницей», когда ее муж уедет из города. Актер в платье кривлялся, жеманничал, подражая завзятым кокеткам. После каждой скабрёзной шутки «герой-любовник» делал характерное движение тазом, потом хватал себя за причинное место и строил глупую рожу.
В ответ на это бородатая красотка томно оглаживала себя по увесистому бюсту, набитому соломой, и закатывала глаза, а из корсажа цветастого платья выглядывали чёрные курчавые волосы.
Я невольно засмеялась. Услышав мой смех, они остановились и поклонились мне, намеренно, чуть больше необходимого пригибаясь к земле, а затем — как ни в чем ни бывало — продолжили репетицию.
Вдруг до меня дошло: флажки, столы, музыканты и актеры, все это могло говорить только об одном — милорд, наконец, возвращается домой! И с победой! А это значит, что я его скоро увижу! Воодушевлённая, я поспешила к рынку, где застыла у лотка с яркими лентами, а потом осторожно дотронулась до волос. Мои локоны стали такими длинными, что уже я могла заплетать их в косы и красиво укладывать вокруг головы.
«Какую бы купить? Так хочется быть красивой для моего победителя! — размышляла я, разглядывая тонкие полоски шелка. — Синюю или красную? Хотя господин как-то сказал, что ему нравится зелёный цвет».
Неожиданно ход моих мыслей был прерван разговором двух торговок, которые поблизости продавали овощи.
— Ты видала, сколько эля привезли накануне? Всем пьянчугам хватит, чтобы утонуть в нем со всеми потрохами! Тьфу! — говорила одна, заботливо укладывая аккуратной горкой капусту на широком прилавке. — Я своему так и сказала, — распрямилась она, держа в полных руках нежно-зелёный кочан, — если придёшь пьяный после этой пирушки, я тебя на порог не пущу! Господская свадьба ещё не повод вести себя как свинья!
Закончив свою гневную тираду, она с победным видом водрузила последний вилок на вершину своей овощной башни. Я перестала дышать и прислушалась к говорившим.
— Да уж, — поддакнула ее тощая товарка, — расстарался наша милость, лорд Хантли, со свадебкой-то. Никаких денег не жалеет. Пир закатит себе, да ещё всем горожанам угощение поставит. Не успел с похода вернуться, и тут же — жениться! На тебе! Ишь, как ему не терпится, и не зря. Невеста-то, говорят, первая красавица Королевства!
В голове зашумело. Я отдёрнула руку от так и некупленных лент и медленно побрела к выходу.
«Расстарался наша милость, лорд Хантли, со свадебкой-то», — звучало в голове.
Прошла мимо фургончика, актеров и маленького гимнаста, который теперь застыл, изогнувшись в какой-то причудливой позе.
Никаких денег не жалеет. Пир закатит...
Обогнула кучи стружек, работающих столяров и их столы.
Не успел с похода вернуться, и тут же и — жениться!
Проскользнула мимо всадника. Восторга во мне он больше не вызывал.
Невеста-то, говорят, первая красавица Королевства...
Поднялась по узким улочкам, увешанных ярким флажками, которые легко трепетали на ветру.
Первая красавица...
Вышла из городских ворот и замерла как вкопанная.
В голове у меня не осталось ни одной мысли, кроме одной-единственной — он женится.