Вот причудливое создание, полуженщина-полузмея, обвила чешуйчатым телом заглавную букву на первом листе. Я шмыгнула носом, разглядывая золотую корону на ее голове.
«Хорошо тебе — сидишь и горя не знаешь», — сказала я ей.
На секунду мне показалось, что она с удивлением посмотрела на меня, а потом, будто что-то поняв, с сочувствием качнула своим изящным хвостом.
Я вздохнула, быстро сморгнула набежавшую было слезинку и перелистнула страницу: вот милые анютины глазки, а это чертополох и папоротник... а здесь красуется темными ягодами коварная беладонна.
Рядом с ней неизвестный художник изобразил яркие толстые листики, которые были похожи на отпечатки лошадиных копыт.
Я уже знала, что многие из этих растений были совсем не так безобидны, как могло показаться на первый взгляд. Попав в недобрые руки, они могли нанести значительный вред здоровью или же вообще лишить человека самого ценного, что у него есть — жизни.
«Зелья и волшебные снадобья», — медленно прочитала я заглавие следующей главы.
Обычно, словно стыдясь чего-то, я быстро пролистывала эту часть, не читая, но в этот раз любопытство все же взяло верх. Затаив дыхание, я начала внимательно разбирать слова на пожелтевшей бумаге: вот снадобье на удачу, а вот средство из кореньев, настоянное на мышиной шкурке—оно защитит от злых духов во время болезни, а вот здесь белая кувшинка, сорванная в особый лунный день, сулила богатство и красоту. Далее следовали рецепты вечной молодости, щедро украшенные узорами из барвинков, среди которых горделиво восседала сама Смерть. Обряженная в шёлка и бархат, она щерилась в круглое зеркальце, которое держала в вытянутой перед собой руке, пальцами другой же — кокетливо поправляла невидимую прическу на голом черепе.
Я перелистнула страницу и увидела изображение крылатого мальчика. С завязанными глазами он выпускал огромную стрелу в два алых пылающих сердца.
Надпись под рисунком гласила: «Приворотные и отворотные зелья. Как вернуть утраченную любовь».
Мое собственное сердце замерло на секунду, пропустив удар.
«А что если попробовать?» — робкая надежда на секунду сверкнула в голове, но тут же померкла, словно одинокая искра, отбившаяся от снопа костра глубокой ночью.
Я с горечью подумала: «Утраченная любовь, а была ли она вообще? Или господин просто заскучал и захотел поиграть с глупой деревенской девушкой? Скорее всего. Потом натешившись, посмеялся, велев себя ждать, а сам уехал навсегда, оставив дурочку там, где ее и нашёл — в лесу».
Я судорожно вздохнула и вытерла снова набухшие слезами глаза рукавом рубашки.
Его ласковые речи и жаркие объятия — все оказалось обманом, подделкой, на которую с радостью купилась наивная Илинн. Недоверчивая и пугливая, я всегда с осторожностью относилась к людям, то и дело ожидая от них либо недоброго слова, либо ещё какого-нибудь подвоха, а с ним же просто растаяла, доверившись его словам и вниманию.
«А теперь будет тебе ещё один урок», — пробурчала я себе под нос, отчитывая саму себя.
Любовь — это обман. Это словно красивые кольца, которые я часто видела на рыночных прилавках. Яркие, они горели золотом на солнце, дразня и обещая счастье. На ощупь они были тяжёлые и увесистые, но стоило подержать такое украшение в руке чуть подольше, и оно тут же начинало тускнеть, оставляя на ладони уродливые темно-зелёные следы, которые потом долго нельзя было ничем смыть.
«Нет, — я покачала головой и вздохнула: — Эти эликсиры мне точно не пригодятся».
Глубоко задумавшись, я продолжала рассматривать содержимое книги, время от времени узнавая своих старых знакомых: и громадных улиток, и серых зайцев, играющих на разных музыкальных инструментах, и загадочных женщин в коронах.
Я невольно вздрогнула, добравшись до последних, чуть слипшихся, страниц книги, дойти до которых у меня обычно не хватало терпения. На одной из них в зелёных листьях аканта я снова заметила Смерть. В этот раз на ней не было пышных нарядов — только глухая накидка, и лишь скалящийся череп выглядывал из-под тяжелых складок чёрного капюшона.
Указательный палец ее костлявой руки был заговорщически прижат к губам.
Под самим рисунком крупными витиеватыми буквами было выведено предупреждение: «Будь осторожен, читающий это! Ибо преступив зыбкую черту однажды, ты больше не сможешь вернуться назад! Помни: ничто живое не вечно!»
От прочитанного по всему телу внезапно прошла резкая дрожь. Не выдержав внутреннего напряжения, я резко захлопнула книгу. Потом посидела несколько минут и, быстро пригладив волосы двумя руками, выдохнула из груди весь воздух, стараясь успокоиться.