Ресницы мои, вздрогнув, взметнулись вверх, впуская в зрачки лучи дневного света. Вокруг меня на все голоса гудел Лес, но рядом никого не было. Не было никакой страшной лапы с крючьями когтей, а нога моя всего лишь застряла, запутавшись в длинных отростках старой коряги, — спящего стража леса — которая валялась неподалёку.
«Здесь нет чудовища!» — решительно выкрикнула я и потянулась к корзине, которая упав на бок, теперь валялась неподалёку. Я вытащила из неё лопатку и несколькими движениями быстро перерубила удерживающие меня на земле корни. Потом поднялась на ноги и побежала дальше вперёд, туда, где сквозь просветы между соснами забрезжила полоска зелёного луга.
***
Я подбежала уже совсем близко, но неожиданно граница между двумя сторонами задрожала и расползлась во все стороны, как отражение в кривом ярмарочном зеркале. Цветы и травы на другой части леса слились в одно пестрое пятно.
«Ну нет! Я не хочу здесь оставаться! — с криком отчаяния я зажала уши ладонями и сделала рывок вперёд: — Аааа!» Ослепнув на секунду от яркой вспышки света, я напоролась на невидимую преграду, которая попыталась удержать меня. Словно нехотя, она поддалась моему напору и разлетелась в стороны, выпуская меня из плена.
Подобно стреле меткого лучника, я вылетела на мягкую, залитую солнцем траву и, потеряв равновесие, тут же рухнула за землю. Тишина окружила меня.
Не могу сказать, как долго я пролежала таким образом, совершенно оглохнув и ослепнув от ужаса и потрясения. Наконец я осторожно открыла сначала один, а потом и второй глаз и увидела, как по травинке, прямо перед моим носом, карабкается ярко-зелёный кузнечик. Я вдохнула густой аромат прелой земли, подняла голову и села. Вокруг меня ярко светило солнце, безмятежно пели птицы, и ласково шумела пушистыми метелками высокая трава.
Я взглянула Туда: не притаился ли там кто-нибудь за стволом старой сосны? А вдруг мне не показалось? Эта мысль придала мне новых сил и, подхватив корзинку за плетеную ручку, я с новыми силами побежала домой .
Лишь только добравшись лачуги, я смогла почувствовать себя в безопасности и перевести дух. В измождении я привалилась спиной к деревянному срубу и нашла глазами козу. Та, как обычно, отдыхала на сухой утоптанной земле, аккуратно сложив под себя тонкие ножки.
— Делла, ты не поверишь, что со мной произошло, — прошептала я ей, чувствуя, как меня покидают остатки сил, а потом задумчиво пробормотала: — Иногда, чтобы спастись, нужно всего лишь широко раскрыть глаза.
— Меее, — только и ответила Делла, вперившись в меня прямоугольными зрачками своих желтых глаз.
Глава 19
Я не сразу осмелилась изучить содержимое корзины. Наоборот, немного подумав, плотно накрыла ее плетёной крышкой, которую нашла среди хлама, а потом и вовсе убрала ее в самый тёмный угол хижины. Я старалась обходить ее стороной, всякий раз опасливо прислушиваясь: не раздаются ли оттуда какие-нибудь звуки?
Но все было тихо. Корзина мирно стояла на своём месте. Время от времени тонкие солнечные лучи, которые пробивались сквозь узкое оконце лачуги, выхватывали ее очертания из сырого полумрака. В такие моменты она важно лоснилась на свету ивовыми прутьями, а вокруг крошечными искорками танцевали тысячи пылинок.
Казалось, она безмолвно, но настойчиво манила меня к себе, но я лишь вздыхала, не в силах и посмотреть в ее сторону. Наконец я все же набралась смелости. Я осторожно подошла к ней и аккуратно ткнула в округлый бок самым кончиком ноги. Прислушалась. Ни звука. Подумав, я снова легонько пнула ее, но в этот раз несколько сильнее. Ничего страшного не произошло.
Приободрённая, я вытолкнула корзину на середину комнаты, поочередно подпихивая ее то одной, то другой ногой. Обойдя ее со всех сторон, я подняла ее за плетёные ручки и поставила на стол. Потом осторожно осмотрела еще раз и легонько побарабанила пальцами по гладким прутьям. Наклонилась совсем близко и подставила сначала ухо, а потом и нос, старясь уловить какой-нибудь необычный шорох или запах, но корзина по-прежнему выглядела совершенно обычной и совсем нестрашной. Окончательно осмелев, я подцепила крышку рукой и медленно открыла ее. В нос мне тут же ударил запах прелых листьев и влажной земли. На самом дне лежало увядшее растение. Листья его жалко обмякли, утратив свежесть, а фиолетовый цветок в центре поблек. Его лепестки испещряли бледно-лиловые прожилки. Я засунула руку внутрь корзины, и подцепив двумя пальцами за пожухлый стебель, как крысу за тонкий хвостик, я вытащила его на свет. Потом внимательно осмотрела, предусмотрительно держа в вытянутой руке.