Корень, который безвольно болтался на стебле, выглядел очень необычно. Его толстое белёсое корневище оказалось двойным, похожим на двух маленьких человечков. Боковые отростки плотно переплетались между собой, что делало их похожими на молодую пару, слившуюся в любовных объятиях. Удивленная своим открытием, я положила необычную находку на стол и осторожно оторвала увядшую верхушку. Затем достала чистую сухую тряпочку и занялась корнем. Я очистила его от прилипших кусочков земли и осмотрела ещё раз.
— Нет, определено, это две маленькие фигурки! — прошептала я с восхищением, смешанным со страхом. — Если присмотреться повнимательнее, то можно заметить, что у них есть не только ручки и ножки, но и маленькие головы, на которых смешно топорщились в разные стороны тоненькие, почти прозрачные, волоски!
Затаив дыхание, я отделила человекообразные корешки друг от друга. Один из них я тут же завернула в тряпицу и убрала на самое дно сундука, где хранила книги, кошелёк с монетами и другие вещи. Другой же, тот что был побольше, остался лежать на столе.
Я покрутила его в руках. Желтовато-бледный, покрытый тонкими прожилками, он выглядел теперь очень одиноко и был похож на обескровленную жертву ночной нечисти. Не в силах сдержать жалость, я погладила его по почти лысой голове и коснулась кончиками пальцев наростов на его крошечном личике: они были похожи на закрытые глаза. Небольшой выступ в самом центре напоминал слегка скрюченный нос, а в тонкой горизонтальной трещине под ним угадывались очертания горестно изогнутого рта. Потом укутала его поплотнее в остатки чистой материи и снова положила на стол.
«Как же там было в книге? — пронеслось у меня в голове. — Я должна делать, как там написано, иначе ничего не выйдет!»
Немного подумав, я достала фолиант с серебряными пряжками из сундука и открыла его на нужной мне странице. Сверившись с написанным и с картинками под ним, я потянулась к своему верному кинжалу, лежавшему рядом с человечком, и сжала его рукоятку. Резко занесла чуть повыше плеча.
Потом подняла другую ладонь вверх, полностью раскрыла ее и решительно уколола безымянный палец острым, как шило, лезвием. На месте прокола тут же выступила алая капля. Уронив кинжал на пол, я схватила фигурку. Закрыв глаза, я быстро прочитала выученное заранее заклинание с заветной страницы и, ни медля ни минуты, быстро смазала лицо человечка кровью. Затем осторожно положила его на дно корзины и плотно закрыла крышкой. И выдохнула с облегчением.
«Видишь, совсем не страшно, глупая», — приободрила я себя.
Ровно через день я снова подошла к корзине и приоткрыла ее. Осторожно, стараясь не уронить, вытащила свёрток и внимательно осмотрела его. Человекообразный корешок, казалось, совсем не изменился с прошлого раза. Все такой же бледный и дряблый, он печально лежал, завёрнутый в кусок материи.
Я снова проколола себе палец, но уже немного в другом месте, и капнула кровью на его сморщенное личико. Прочитала заклятие. После чего осторожно вернула его в недра ивовых переплетений.
«Главное, ничего не перепутать, - бормотала я себе под нос, опуская крышку, — и не забыть, что написано в книге. А там сказано, что для свершения задуманного, земляного человека следует кормить своей кровью до наступления полнолуния. Очень важно делать это ежедневно».
Каждый день теперь начинался одинаково — я открывала корзину, доставала человечка, мазала его каплей своей крови, потом скрепляла проделанные действия магическими словами, после чего укладывала его на место и ждала заветного дня. Между делом я занималась необходимой домашней работой и заготовкой трав, в которой уже изрядно поднаторела.
***
Возвращаясь однажды домой с большой вязанкой валежника, я замерла у самого края поляны: прямо перед дверью лачуги я увидела маркиза Хантли собственной персоной. Он стоял, широко расставив ноги, а в руке его был зажат хлыст, концом рукоятки которого он мерно похлопывал себя по бедру. Милорд хмурился и ждал… меня.
Я замерла у кустов дикой ежевики, которые надежно скрывали мою фигуру, а потом и вовсе — присела на корточки, чтобы стать совсем незаметной. Положив свою ношу рядом, притихла как мышь.
Я пристально следила за тем, как господин постоял немного у порога, потом сделал несколько кругов вокруг погасшего костра и уставился в безоблачное блеклое небо. Рукоятка хлыста перестала отбивать ритм по бедру и теперь уже мерно принялась постукивать о свободную ладонь. Даже издалека было видно, что маркиз был настроен решительно и был чем-то крайне недоволен.