Ещё раз взглянув на его высокую стройную фигуру: «Нет, я не хочу тебя больше видеть. Уходи. Или я сама...»
Подумав немного о том, что его милость, наверное, уйдёт совсем нескоро, я приподнялась на корточках и тихонько шмыгнула в глубь леса. «Подожду лучше там», — решила я с грустью.
***
Концу моего ожидания подошёл долгожданный срок, но наступившее полнолуние глубоко разочаровало меня. Человечек, несмотря на все мои попытки, казалось, ещё больше уменьшился в размере.
— Наверное, в книге какая-то ошибка, или там все наврали! — с досадой крутила я в руках усохший корешок. — Я ведь прочитала все очень внимательно! Здесь какой-то обман, Делла! — обратилась я к уже спящей козе, но та даже не повела и кончиком уха.
Недовольно ворча под нос, я небрежно бросила фигурку на стол, поверх материи, в которую она прежде была тщательно завернута, и со стоном рухнула на лежанку. Серебро лунного света тихо лилось сквозь узкое оконце, придавая причудливые очертания скромной обстановке моей лачуги.
Свернувшись в клубочек, я задумчиво разглядывала длинные ломаные линии, которые отбрасывали ножки стола. Ажурная тень от корзины, все ещё стоявшей на нем в самом центре, раздалась и увеличилась в размере. Казалось, ещё немного, и ее очертания займут собой всю комнату.
В детстве я любила играть в игру — придумывать на что похожи тени: «вот ножки от стола, они похожи на стволы деревьев, а груда тряпья на стуле — это горы или морские волны. А на что похожа эта корзина, которая уперлась в бока своими плетёными ручками? Может быть, на рыночную торговку? Или нет? А может быть, наши тени правдивее нас и показывают нам, кто мы на самом деле? Или же они хотят нас запутать и сбить с толку? А вдруг и мы сами на самом деле совсем не те, чем кажемся? Возможно ли, что и магия существует лишь в нашем воображении?»
Я уснула, так и не придумав подходящего ответа на свои вопросы. На следующее утро я открыла глаза и сонным взглядом обвела комнату. Деллы, несмотря на ранний час, уже не было. Недавно она сама научилась открывать дверь, поддевая ее рогами за ручку.
«Видимо, опять пасётся в своём любимом овраге», — решила я.
В хижине царил беспорядок — на столе и стуле навалена груда хлама и тряпок, полки в углах затянуты паутиной, а натоптанный пол покрыт слоем пыли. Еще не так давно мачеха устроила бы мне выволочку за нечто подобное.
«Нужно приниматься за уборку!»
Я встала и быстро привела себя в порядок, завязав волосы в свободный узел и мельком глянула на себя в висящее на стене зеркало. Сквозь патину серебряной поверхности на меня смотрела слегка растрёпанная деловитая девица с легким румянцем на щеках. Я быстро прошлась по комнате метелкой, распугивая пауков, притаившихся в темных углах и остановилась у стола.
«Вот и здесь нужно прибраться, — решила я. — Первым делом, пожалуй, избавлюсь от этого противного корня. Ведь все равно ничего не вышло, и магия из моей книги не сработала. Где же он?» — я с недоумением коснулась лоскутка, который ещё недавно служил пелёнкой для моего земляного человечка. Однако на нем никого не было. На всякий случай заглянула под стол — вдруг я случайно вчера его уронила на пол?
Но и там было пусто.
Хмыкнув, пошарила рукой по столу, а потом приподняла лоскут ткани и ахнула от удивления. Под ним в позе младенца, как под одеялом, свернулся мой корешок. Словно он замёрз прошлой ночью, и сам решил накрыться, спасаясь от холода.
Я присмотрелась и заметила, что сегодня он не выглядел таким уж пожухлым, скорее наоборот — налился влагой. Мелкие черты старческого личика выглядели более чёткими, а закрытые веки легко подрагивали. Корешок спал.
Морщины на его маленьком полупрозрачном тельце немного разгладились. Сквозь тонкую кожу можно было разглядеть, как среди красно-синих прожилок, словно птичка в силках, билось крошечное сердце. Оно быстро пульсировало, гоня по телу кровь, наполняя его жизнью. Я легко дотронулась до его лица исколотыми кинжалом пальцами. Все же не зря пускала себе кровь. Корень ожил, и магия сработала! Ноздри крошечного носика слега дрогнули, почувствовав мое прикосновение. Человечек чуть приоткрыл глаза, и его губы разомкнулись. Маленький красный язычок лизнул ещё не заживший порез на подушечке моего безымянного пальца. Облизнувшись, он припал к нему губами и начал жадно, как голодный новорожденный, сосать сочащуюся кровь из моего пальца. Насытившись, с довольным урчанием прикрыл глаза и, засунув большой палец своей маленькой ручки в рот, уютно свернулся под тонким покрывалом. Стараясь не разбудить его, я постелила свежей соломы на дно корзины и осторожно положила кроху в его высокую колыбель. Затем тихонько опустила крышку у него над головой, чтобы защитить его сон от дневного света.