Существует несколько вариантов считалки "One for sorrow, two for joy", но ни одного перевода, который бы подошёл к книге. Поэтому нам с Илинн пришлось импровизировать в процессе создания главы и волшебного зелья.
Глава 21
… и полетела в затканное звёздами темно-синее небо, или мне так показалось, потому что буквально в следующую секунду я потеряла равновесие и почти мгновенно упала с высоты, прямо в окружавшие поляну деревья, и тут же запуталась в их пышных ветвях. От полного падения меня спасло лишь то, что в самый последний момент мне удалось ухватиться крючьями когтей за какой-то толстый сук. Судорожно вцепившись в своего спасителя, я перевела дыхание, а потом — эх, была не была — чуть наклонившись вперёд, упала камнем вниз, но лишь для того, чтобы тут же мгновенно расправить крылья и резко взметнуться вверх.
Вторая попытка была более удачная: в этот раз мне удалось удержать равновесие намного лучше, а чтобы тело не качалось безвольно из стороны в сторону, я вытянулась в струну и, ловко лавируя между деревьями, сделала несколько кругов вокруг поляны, с каждым разом поднимаясь, как по спирали, все выше и выше. Наконец, когда я уже была достаточно высоко, взглянула на свой домик, вросший пологой крышей в землю. Он теперь казался совсем маленькими.
«Ура! У меня получилось!» — ликовало мое сердце, а душа переполнялась радостью.
Деревья подбадривающее шелестели ветками на все лады:«Лети, Илинн, лети!» Я сделала ещё несколько мощных взмахов, набирая высоту, и исчезла в небе, легко и плавно скользя по воздуху, как и подобает ночному хищнику.
***
Пролетая над незнакомой мне частью леса, я заметила, небольшой пруд, заросший камышом. Почти идеально круглой формы, он поблёскивал серебром в лунном свете, словно зеркало. Было очень тихо, и только невидимые лягушки меланхолично квакали где-то в зелёной ряске, время от времени нарушая царившую вокруг сонную безмятежность.
Я пролетела мимо водоема, а потом решила вернуться: неожиданная мысль пришла мне в голову. Приземлилась на обрывистый берег и приблизилась к воде так близко, насколько это было возможно. Зацепившись крючковатыми лапами за корягу, застрявшую в иле, я затаила дыхание и посмотрела на своё отражение.
Сквозь чуть колышущуюся водную рябь на меня уставилась крупная сова. Все ее тело было покрыто пестрыми, будто узорчатыми, рыжевато-бурыми перьями, а на их фоне особенно ярко выделялось беловатое брюшко. Посередине моего лица теперь красовался острый чёрный клюв, по обе стороны которого глубоко сидели круглые, как масляные плошки, глаза. Внутри них яркими фитилями горело желтое пламя.
Замерев в изумлении, я изучала себя дальше: «А где мои уши? Что это! Не может быть!»
На голове гордо красовались пушистые кисточки. Я удивилась, и забавные пучки тоже удивились вместе со мной, тут же приняв вертикальное положение прямо на макушке. От неожиданности я хотела воскликнуть, но вместо человеческого вопля из груди вырвалось мелодичное «уху».
И ещё раз, но уже немного глуше: У-ху! Ух-уу!
В пруду тут же притихли испуганные лягушки.
«Уху!» — ещё раз повторила я и, окончательно насладившись своим видом, оторвалась от земли, бесшумно уносясь прочь.
***
Налетавшись вдоволь, я села передохнуть на верхушку самого высокого дерева у кромки леса и замерла, слившись с его корой и листвой. Отсюда мне открылся отличный вид на окрестности. Позади меня был лес, а впереди, за холмами, золотились пшеничные поля, которые колыхались под ветром и ходили в разные стороны, словно морские волны. За ними темнели деревенские дома, в которых спали люди. Лишь только в двух или трех окнах горел огонёк: наверняка, кто-то занемог или мается бессонницей и им, к сожалению, было не дано оценить всю красоту и торжественность ночи. Она создана только для тех, кто предпочитает темноту дневному свету.
Послышался какой-то шорох, посмотрев вниз, я увидела, как из леса вышмыгнула лисица. Воровато оглянувшись по сторонам, она потрусила по узкой тропинке по направлению к деревне. Ее облезлый хвост болтался из стороны в сторону. «Наверно, хочет проведать крестьянские курятники», - хотела усмехнуться я, но вместо этого издала лишь глубокий ухающий звук.