«Я ей действительно нравлюсь! Она такая прекрасная и добрая!»
От осознания этого мне стало очень хорошо, а в груди, там, где сердце — по-особенному тепло. Не в силах скрывать радость, я улыбнулась ей в ответ, потом ещё раз взглянула на ее тонкую, словно сделанную из пергамента руку, сжимавшую хмельное питьё.
«Ее пальцы слишком изящны для такой грубой посудины. Она же настоящая леди, такая умная и благородная! И добрая тоже! Она заслуживает всего только самого лучшего!»
«Илинн, пойдём с нами!» - из задумчивости меня вырвали несколько пар горячих рук, которые нахлобучили мне на голову огромный венок из белых цветов и потащили за собой во всеобщее веселье. И вот я снова закружилась, забывая о всем самом плохом в танцах и смехе. Мне было хорошо. Я была окружена подругами, близкими мне по духу, которых теперь называла сестрами. Казалось, они понимали меня, как никто другой.
Ближе к рассвету пирующие загасили огонь и разметали остывшие угли на месте кострища. Потом они собрали объедки и недопитое вино, а остатки съеденных животных сложили отдельно — поверх содранных шкур и перьев, а затем почтительно отошли в сторону.
Эрания встала со своего трона и чуть слышно ударила посохом о землю. В тот же миг кости задвигались, соединяясь между собой в скелеты, которые начали быстро обрастать и затягиваться шкурами, а потом — мехом и перьями. Их тела не походили на пустые мешки — повинуясь силе магии, они наполнялись, будто их кто-то набивал изнутри, но не соломой, а тугой плотью.
Волшебница ещё раз ударила посохом. И снова произошло чудо.
Словно очнувшись от глубоко сна, зайцы вскочили на ноги и из всех ног пустились наутёк в разные стороны; за ними с тревожным криком последовали и недавно съеденные, но теперь опять живые куропатки. Громко трепеща крыльями, они низко поднялись над землей и скрылись в глубине леса.
«Нет, все же Она замечательная!» - окончательно решила я, с восхищением глядя на происходящее, а в голове у меня неожиданно возникла идея. Для этого мне нужно было наведаться в город.
***
Наведаться в город… Сказано-сделано. Следующей ночью я полетела туда. По дороге мне попался уже хорошо знакомый постоялый двор под названием «Петух и Бык».
«А что если посмотреть сначала там? Ведь место для этого самое подходящее», — решила я и тут же спикировала вниз, а потом ловко приземлилась на каменный забор, опоясывающий двор этого веселого заведения. Здесь было на удивление тихо. Выпивохи уже давно разошлись по домам, и сейчас здесь царило сонное спокойствие.
Я бесшумно слетела на землю, а потом тихонько, стараясь не хрустеть гравием под лапами, неуклюже пробежала мимо свиного корыта с объедками прямо к мутным от грязи окнам кухни. Я вспорхнула на подоконник и заглянула внутрь. Мое острое зрение выхватило среди щербатой, разномастной посуды ряды пивных кружек, в которых совсем недавно подавали хмельное питьё завсегдатаям этого места — вымытые до блеска, они сушились на длинных кухонных полках.
«Нет, эти слишком грубые и почти ничем не отличаются от посуды, которой пользуются в лесу. Они не подойдут»,— я разочарованно взлетела чуть выше, на второй этаж, где была спальня. Здесь крепким сном спала сама хозяйка. Все такая же дородная, какой я запомнила в последний раз, она пьяно похрапывала, развалившись на спине в самом центре кровати, а рядом с ней, почти свисая с самого края, притулился довольно тощий юноша, видимо, постоялец. Забросив длинную, как у кузнечика, ногу на дебелое бедро женщины, он мирно посапывал во сне и, казалось, был совершенно счастлив. Оставив голубков в покое, я поспешила прочь.
Наконец мне удалось добраться до города, который, не считая редких огней, был полностью погружён во мрак. Конечно же, все лавки на городской площади были давно закрыты, там меня встретили только глухо запертые ставни. Да мне бы и не пришло бы в голову появиться в них в своём новом обличье. Я обвела вокруг себя взглядом. Никого. Только тени крыс, шмыгающих в поисках пищи.
Чиркнув острой тенью, над статуей всадника, который все так же сражался с невидимым врагом, я устремилась ещё дальше. Дорога моя теперь лежала в замок на холме.
Глава 26
Холодные стены замка, погружённые во мрак, встретили меня неприветливо. Я немного покружила вокруг них и медленно пролетела мимо надворной башни. Там на ее самой верхней площадке хорошо были заметны фигуры стражников, опирающихся на алебарды. Издалека казалось, что они твёрдо стояли на ногах, но приблизившись к ним совсем близко, я увидела, что их глаза были закрыты, а сами горе-часовые клевали носом.